Стык весны и лета – финиш учебного года, время подводить итоги и давать последние звонки. О новых возможностях для наших детей, онлайн-сервисах и дефиците мест главреду «ОГ» Антону СТУЛИКОВУ рассказал Константин ШЕВЧЕНКО, начальник департамента образования администрации города Екатеринбурга.
Вызовы времени и должности
– Константин Валерьевич, что сейчас входит в компетенции начальника департамента образования?
– Самое главное – это управление системой образования Екатеринбурга. Департамент – учредитель муниципальных образовательных организаций (школ, детских садов, учреждений дополнительного образования). В масштабе Екатеринбурга это 163 школы, 345 детских садов и 17 учреждений допобразования – огромная система, которая работает на образование и развитие детей Екатеринбурга. Вопросами повышения квалификации учителей занимается Дом учителя, психологическим сопровождением – центр психолого-педагогической поддержки несовершеннолетних «Диалог».
– Область коррекционного обучения?
– Да, это и коррекционное обучение. Основной процесс все равно происходит в школах, но центр оказывает дополнительное профессиональное сопровождение.
– А музыкальные и художественные школы тоже ваша вотчина?
– Нет, этим заведует управление культуры, а спортшколы относятся к ведомству управления физической культуры и спорта.
– То есть это все подведомо?
– Да, и управление этим комплексом осуществляется двухступенчато, есть департамент, который выполняет функцию учредителя, и есть восемь районных подразделений. В рамках районов решаются оперативные вопросы: работа с родителями, со школами и детсадами на территории.
– Сколько вы уже занимаете должность начальника департамента?
– Полтора года. Время за работой летит очень быстро.
– Легко ли прошла интеграция в коллектив?
– Вполне спокойно. До меня департамент образования возглавляла Екатерина Александровна Сибирцева. Она – легендарная персона в сфере социальной жизни Екатеринбурга, прошла все ступени от учителя и директора школы до заместителя главы Екатеринбурга. Сегодня она управляет социальным блоком и является моим непосредственным руководителем. С ее помощью преемственность произошла плавно, несмотря на то, что реальное погружение в эту работу – стресс, во-первых, от объемов, а во-вторых, от количества полномочий и ответственности.
– То есть основной вектор вашей работы – управленческий?
– Да, на мне управление: стратегия, финансовые вопросы и вопросы обеспечения безопасности. Пандемию мы уже начинаем переживать, но жизнь колоссально поменялась, и необходимо привыкать к новым условиям. Первый вызов, с которым я столкнулся – это переход на дистанционное образование. Хорошо это или плохо? Мнения, как всегда, разные, но плюсы есть у всего.
![](/media/filer_public_thumbnails/filer_public/2022/05/31/9c93fc5c-0afc-41fd-bcf9-4d051c8b6f08-PAV_5711.png__1024x684_q85_subsampling-2.jpg)
Дистант: «проблемы контакта» и плюсы обучения
– Нет черного и белого. Есть 256 оттенков серого.
– Абсолютно точно. Среди плюсов – весь мир получил доступ к международным библиотекам. Многие институции, до той поры закрытые, открылись для беспрепятственного доступа к знаниям.
У дистанта есть и темная сторона – проблемы контакта и социализации. Урок и общение с ребенком через монитор – это плоскостное восприятие. Нашим учителям пришлось быстро адаптироваться под онлайн-формат. Было непросто, но педагоги справились. Главное – поняли, что теперь нужно преподавать по-другому.
По-другому распределять нагрузку, по-другому управлять мотивацией, пересмотреть свои взаимоотношения с учащимися. Школа потеряла монополию на знания, но она остается главным местом социализации детей, местом проживания важных опытов, которые формируют личность. Это и настоящая дружба, и первая влюбленность, ответственность за общий результат… все то, что потом будет влиять на качество жизни в социуме.
В онлайне это организовать сложнее. И я не могу сказать, что нам удалось справиться с этим на сто процентов. Не все учителя смогли переориентироваться в силу возрастных особенностей или консервативных установок, но большинство с задачей справилось. Для этого мы обращались к помощи Дома учителя, IT-компаний, приглашенных экспертов и всех-всех-всех. Вопрос продолжает изучаться, и несмотря на то, что сейчас мы учимся офлайн, мы должны быть готовы к локальным вызовам. Скажем, на время аварии в школе мы спокойно можем уйти на короткий промежуток учебы в онлайн.
– Или на время «минирования».
– Да, к этому мы тоже уже адаптировались, отработали с правоохранительными органами, как действуем в случае минирования, как поэтапно происходит эвакуация.
Ребята делали совместные проекты с инженерами реальных производств
– Привлекаете ли какой-то уникальный профессиональный опыт со времен Дворца молодежи? (Константин Шевченко 10 лет возглавлял Дворец молодежи Свердловской области. – Прим. ред.).
– Хороший вопрос, именно потому, что Дворец молодежи – это учреждение допобразования с огромным количеством институций, площадок по робототехнике, с громкими проектами, такими как «Кванториум» и «IT-куб». Это современнейшее дополнительное образование.
Например, Дворец технического творчества в Верхней Пышме, который мы построили, – это была яркая точка моей работы. В 2021 году открыло свои двери структурное подразделение Дворца молодежи с самым большим в России детским технопарком «Кванториум».
– Что такое «Кванториум»?
– Это центр дополнительного образования с техническим и естественно-научным уклоном, направления в котором называются квантумы. Например, промышленный дизайн, IT, прототипирование и космические технологии. Уникальность в том, что процесс обучения в «Кванториуме» организован абсолютно не так, как в школе, – вся деятельность там проектная. Учителя, конечно, есть, они там называются наставниками, они помогают ученикам выполнять какой-то проект в течение всего учебного года. Когда ребенок начинает выполнять свой проект, которым «горит», у него возникает сильнейшая мотивация к изучению школьных предметов (физики, математики, астрономии).
– Получается, это модель добровольного обучения и развития. Если ты делаешь проект, то должен подтянуть ряд предметов?
– Именно! Ты уже начинаешь думать: «Мне не хватает знаний. Пойду-ка я в школе спрошу у учителя математики или физики, как мне разобраться с механикой». Инициатива очень важна.
Но стоит вернуться к вопросу о роли этого опыта. Когда я завершал свою деятельность во Дворце молодежи, я осознал, что обособленно никакая образовательная организация в этом динамичном мире качественно развиваться не может.
Под этим углом зрения я смотрю на систему образования и понимаю, что импульс к новому витку развития может дать экосистемный подход. Когда все друг с другом связаны и влияют на процессы друг друга. Когда город с его культурным багажом и экономической сферой становится образовательным ресурсом для системы образования. В этом случае важную роль играют не вертикальные связи, к которым мы привыкли, а горизонтальные, при которых образование открывается миру и активно с ним взаимодействует. Во Дворце молодежи мы по этому пути шли, и у нас есть опыт совместных проектов с Уральской горно-металлургической компанией, с заводом ЗИК, НПО автоматики, Оптико-механическим заводом и другими. Наши ребята делали совместные проекты с инженерами реальных производств. Наверное, успех этой деятельности стал причиной строительства в Верхней Пышме Дворца технического творчества для детей. Сейчас его посещают школьники Верхней Пышмы, но как только будет запущен трамвай, ребята из Орджоникидзевского района города Екатеринбурга смогут посещать программы «Кванториума», IT-куба и других направлений во Дворце технического творчества Верхней Пышмы.
– А как же сам Екатеринбург?
– В уральской столице по-прежнему работает Дворец молодежи с «Кванториумом» в Ельцин Центре. В некоторых школах часть образовательного процесса вынесена в «Кванториум». Ученики второй гимназии ходят туда на занятия по информатике. Центр оснащен современнейшим оборудованием и софтом, наставники – высочайшего уровня подготовки, дети там получают огромное удовольствие от занятий.
«Нейронные» связи между школами
– Расскажите поподробнее, что такое прототипирование?
– Прототипирование – это технология для объемной печати, проще говоря, это создание моделей для 3D-принтеров. Направление включает развитие дизайн-мышления, моделирование и создание реального объекта на основе цифровой модели. В «Кванториуме» для этого есть так называемый хайтек-цех – площадка для физической упаковки проекта. Это когда сделал модель, а в хайтек-цехе при помощи станков, лазерных и 3D-принтеров можешь изготовить ее, запустить и протестировать.
– Чтобы на финише можно было подержать в руках результат?
– Да. Это обязательно, потому что конечным продуктом любого проекта должна быть какая-то визуализация и ощущения.
Поэтому весь этот экосистемный подход, который мы начали нащупывать во Дворце молодежи, я пытаюсь спроецировать на городскую систему образования. Каким образом? Мы понимаем, что у нас 163 школы и все они разные, в зависимости от оборудования и направленности. У кого-то лаборатории хорошие, у кого-то – стадион и спортзалы.
– То есть вы предлагаете меняться?
– Да. И роль департамента очень важна, чтобы увидеть ресурсы одного и оценить ресурсы другого. Потому что часто руководители недостаточно хорошо знают друг друга даже на уровне района.
– Помогаете создать те самые горизонтальные связи?
– Да, это горизонтальные связи, когда руководители садятся и договариваются о взаимном обмене ресурсами.
– То есть, уже наработана база и методы интеграции?
– В какой-то степени – да, мы старательно формируем «нейронные» связи между школами и учреждениями среднего профессионального образования. Важен диалог между директорами школ и руководителями учреждений СПО. На протяжении нескольких лет прослеживается тенденция миграции девятиклассников в колледжи и училища. Это обусловлено осознанным выбором в пользу профессии или страхом сдачи ЕГЭ, а кому-то школа просто надоела.
Личный опыт работы в учреждении среднего образования тоже был, почти семь лет я возглавлял архитектурно-строительный колледж. С ним мы сотрудничаем и сегодня, а также с колледжем им. Ползунова и Уральским политехническим колледжем.
– В беседе с ректором РГППУ прозвучал вопрос: кто сегодня актуальнее – мастера или инженеры? Валерий Дубицкий посоветовал эти категории друг другу не противопоставлять и не разделять. Каково ваше мнение насчет инженерного профобразования?
– Современная жизнь диктует нам такие условия, при которых никакой градации на самом деле уже нет. Формально, на бумаге, в классификаторах она есть, а в реальной экономике – нет. Есть инженер, который должен обладать компетенцией мастера производственного обучения, а это образ специалиста РГППУ. Такой выпускник сможет работать в школе как специалист по проектной деятельности, преподавать технологию, информатику, а может работать в учреждении профобразования, где нужны серьезные технологические компетенции. И заказ на такого гибкого специалиста должны сформировать именно мы как школа.
– Мы затронули тему ЕГЭ. Как вы к нему относитесь, что думаете?
– Лично я к ЕГЭ отношусь хорошо. До прихода в департамент относился скептически, честно скажу, потому что мне казалось, что ЕГЭ – это заполнение таблиц, галочки и формализм, а не выявление знаний, навыков ребенка.
Мое мнение изменил личный опыт – в прошлом году экзамены сдавал мой старший сын. Он серьезно готовился и занимался с репетиторами. Поэтому я понял, что, во-первых, успешный ЕГЭ – это серьезная подготовка. Во-вторых, это пропуск в мир высшего образования. Все одиннадцатиклассники имеют возможность хорошо сдать ЕГЭ, и ребенок из удаленного уголка страны также имеет шанс осуществить мечту и попасть практически в любой университет.
– Единый экзамен – это социальный лифт?
– Да, если к этому относиться как к социальному лифту, то это так и есть. Конечно, есть минусы. Самый главный минус лично для меня – это колоссальный стресс для ребенка.
– Вы говорите сейчас как отец?
– Именно сейчас во мне говорит папа. Мы уже научились помогать детям адаптироваться, а в самом начале во время оглашения результатов они падали в обморок, зачастую и родители тоже. Насчет своего ребенка мы с супругой договорились: если он ЕГЭ не сдаст, то для нас он точно не станет хуже.
Конечно, к итоговым экзаменам необходимо серьезно готовиться. Сегодня KPI наших школ – это высокий балл, выпускники-стобалльники. Иногда погоня за этими результатами заслоняет главное – ценность других человеческих качеств в ребенке. Не все в итоге идут в вуз, и при этом они остаются хорошими людьми и честными гражданами нашей страны.
– Мой сын – сельский учитель в поселке Совхозном. И от него я часто слышу: «У меня девяносто восемь баллов девочка набрала». Так что это не редкость и на периферии.
– Это здорово! Ваш сын – хороший учитель! В Екатеринбурге тоже есть сельские школы, и с ними мы участвуем в нацпроекте. В четырех созданы центры цифрового гуманитарного образования под названием «Точка роста». В центре есть условия для проектной деятельности детей, кабинеты оснащены хорошим компьютерным парком. Там учатся не только дети, но и педагоги повышают свою квалификацию, осваивают новые цифровые технологии. Где-то «Точки роста» работают и как фаблаб (fab lab — мастерская, предоставляющая всем желающим возможность индивидуального самостоятельного изготовления необходимых им изделий и деталей. – Прим. ред.). Скажем, активный папа захотел с ребенком сделать проект – он приходит в «Точку роста» и может смело приступать. Во многих центрах есть 3D-принтеры, лазерные станки, компьютерное оборудование. Такое интересное и прикладное пространство.
![](/media/filer_public_thumbnails/filer_public/2022/05/31/930352ed-157e-48ed-9bf2-9e99fa5b1588-PAV_5655.png__1024x745_q85_subsampling-2.jpg)
Тренд дня – самоидентификация каждой школы
– А если отвлечься от успехов и вспомнить, какая сегодня в школах актуальная проблематика?
– Если смотреть с точки зрения образования, то вызывает беспокойство сегодняшняя большая нагрузка на учителя. У нас есть учителя, у которых полторы ставки, например.
– У меня сын ведет историю, обществоведение, английский, еще и тренирует сборную школы по футболу.
– Он не выходит из школы, он там живет? Я и говорю, нагрузка на учителя огромная. Кроме этого, колоссальное количество бумаг, отчетов, мониторингов.
– Он говорит: «Я больше занимаюсь написанием бумаг, чем веду уроки».
– К сожалению, на своем уровне мы эту проблему не можем решить, потому что у нас есть государственный орган исполнительной власти, выполняющий полномочия министерства просвещения, Рособрнадзора и прочее. На региональном и федеральном уровне эти темы поднимаются постоянно, но до конца исчерпать их пока невозможно. Бюрократическая составляющая является неким тормозом, и для меня в том числе. Выполняя функцию учредителя у всех школ, я также подписываю трудовые договоры с директорами школ и огромное количество других документов.
– А между директорами школ нет конкуренции?
– Я считаю, что сегодня мы идем по правильному пути – это путь самоидентификации каждой школы, потому что все школы разные, в них уникальный преподавательский состав, в них разное руководство, и каждый директор способен раскрыть свои сильные стороны.
Сразу возникает пример – совсем недавно мы запустили проект «Резон» в школе № 215 «Созвездие» в Солнечном микрорайоне. Директор школы, как мне кажется, сориентировалась весьма верно, и там были организованы IT-классы. На базе этой школы размещается и центр допобразования Дворца молодежи «IT-куб», как «Кванториум», только в сфере информационных технологий. У всех учеников школы есть возможность бесплатно в этом центре заниматься, например, программированием на языке Python.
Были достигнуты договоренности с компанией «СКБ Контур» и с Уральским федеральным университетом. В результате родилась взаимовыгодная программа углубленной подготовки детей. Школа сможет выстроить некую профессиональную траекторию для детей, УрФУ получит подготовленный контингент, а «СКБ Контур» – будущих компетентных сотрудников.
Тем временем в Чкаловском районе у нас есть школы с агроклассами, они, в свою очередь, сотрудничают с компаниями из агропромышленного комплекса и сельхозуниверситетом. Ученики совместно что-то исследуют, выращивают.
– Сегодня очевидно трансформируется классическая система обучения.
– И не только она. Еще один предмет гордости – школа № 80 на Уралмаше, которую в этом году открывали губернатор с главой города. На месте старой школы была заново построена новая. Совсем небольшой участок для застройки, но потрясающий пример грамотного проектирования. В тандеме со специалистами сферы образования архитекторы прорабатывали каждую деталь школы. Фасад здания выполнен так стильно, что возникает вопрос: «Что это? Я хочу туда зайти. Я хочу посмотреть, что там внутри». Благоустроенная территория вместила зону воркаута, спортивную площадку и лекторий для занятий на открытом воздухе.
– То есть уже не выйти за угол покурить?
– Да! Наши учителя уже практикуют уроки на воздухе, и не только физкультуры или рисования, но и уроки окружающего мира, обществознания. Для начальной школы продумано все до мелочей, например, климат-контроль, который регулирует учитель. Как в автомобиле. Потому что для комфорта ребенка важен не только психологический, но и физический климат. Из инновационного – в школе появилась автоматизированная библиотека.
– Что значит автоматизированная?
– Начну издалека, что, к сожалению, многие библиотеки выполняют функцию склада, а библиотекарь – функцию кладовщика, то есть ты выдал книгу, забрал книгу. В школе № 80 «кладовщика» заменила программа. Каждая книга имеет определенную кодировку. Ты можешь прийти, выбрать себе книгу в электронном каталоге, взять с полки, подойти к считывающему устройству, отсканировать – и все.
– А потом приедет робот и привезет книгу? Или загрузит тебе на телефон?
– До этого техника пока не дошла, ты выбираешь сам со стеллажей, сканируешь, и система тебя идентифицирует. А чтобы сдать книгу, в библиотеку возвращаться не обязательно – на этажах установлены автоматические киоски. Хотя в библиотеку стоит не просто идти – бежать! Читальный зал организован таким образом, чтобы тебе хотелось завалиться на пуфик с интересной книжкой.
– А как же традиционное чтение за столом?
– Можешь и за столом, можешь и за компьютером, но такие пространства тоже очень важны для ребенка, потому что это тоже его развитие. Сложно предсказать, какую эмоцию он испытывает, когда читает книгу. Может, ему хочется закрыться, уединиться от всех, а может, наоборот, посидеть с кем-то и поделиться. Поэтому есть зона коворкинга, а есть зона комфорта.
Конечно, мы не забыли и про технологическое оснащение. Наследуя традиции района «Уралмаш» с его инженерной направленностью, школа обеспечена мастерскими робототехники, кабинетами прототипирования и технологии со швейными машинами-автоматами. Девочки могут заниматься, например, моделированием одежды, шить. И это не шутки, это уже на самом деле работает в наших школах.
Мы строим много новых школ и ремонтируем существующие. Одна из проблем, что не всегда хватает мест, но у нас есть программы по увеличению их количества. Стоит понимать, что Екатеринбург – это настолько привлекательный мегаполис, что прибавляет по семь тысяч детей школьного возраста в год (с первого по седьмой класс).
YouTube-канал в детском саду
– А как ситуация, если спуститься на ступеньку вниз, в детский садик. Главная проблема – это по-прежнему места?
– Давайте разбираться. В этом году у нас есть серьезные прорывы и достижения. Весной закончился период основного комплектования, когда мы собираем заявки с родителей и распределяем малышей по детским садам. Проблемным районом остается Академический, в котором действительно не хватает мест, там ежегодно запускается по два новых детских сада, но все равно остается дефицит. Несмотря на это, практически у всех родителей удовлетворена потребность в детских садах для малышей возрастом от двух до трех лет.
С нового года мы наладили сервис перевода из садика в садик на сайте администрации города. Там есть раздел «Устройство в детские сады», где родители в режиме реального времени могут посмотреть места в детских садах и перевести туда ребенка онлайн, этим уже воспользовались более полутора тысяч екатеринбуржцев. Если раньше надо было писать заявление, то сегодня мы этот процесс ускорили.
Сами детские сады тоже абсолютно разные, есть продвинутые. Так, в этом учебном году в наших садиках стартовал проект «Школа изобретательства», объединивший и родителей, и детей, и педагогов. Авторы этого проекта получили премию Татищева и де Геннина.
Выделю и детский сад № 39 в Академическом. Там талантливая заведующая еще в начале пандемии создала YouTube-канал, где начала рассказывать родителям, чем можно заняться с детьми, как их можно увлечь через игры. Канал набрал более двадцати тысяч подписчиков. Многих всерьез интересует дошкольное образование, ведь это не просто досуг детей, не только присмотр и уход.
– Вот есть сервис по переводу детей. Что делать, если ребенок не ходил в детский сад? Например, до четырех лет.
– Никаких проблем. Он сможет туда пойти.
– А если, допустим, семья живет за городом, то возможно ли определить ребенка в центр, рядом с бабушкой?
– Да, можно. Конечно, не всегда там есть места, но такие ситуации мы решаем, как правило, есть некий резерв. Если кто-то переезжает или не ходил в детский сад, необходимо зарегистрироваться на портале госуслуг, а там встать в электронную очередь. Помимо основного комплектования на следующий учебный год ежемесячно проходит комплектование дополнительное.
Детсад и школа за «столом переговоров»
– У меня сформировался некий разрыв шаблона, для вас есть школа с IT и робототехникой, а есть детский сад – совершенно другой подход. Как совмещаются эти вещи?
– Есть связь – преемственность программ детского сада и школы. Весь учебный год мы решали задачи коммуникации между ними. Все началось, как обычно, с диалога заведующих детсадами и школами. Учителя начальной школы говорят: «Что же вы там делаете в детских садах? Нам нужно, чтобы ребенок читал, писал». А детсад отвечает: «У нас стандарт!» В результате за столом переговоров происходит согласование подходов, требований, возникает преемственность. И при этом немаловажный вопрос – здоровая коммуникация с родителями.
– Родители должны быть довольны?
– Родители останутся довольны, когда они будут полноценными участниками процессов, происходящих в школе. О многих школьных проектах родители зачастую не знают совсем. И некоторые заявляют: «Школа должна! Чтобы ребенок был накормлен, напоен и знания там получал». Это адекватные требования, но, когда родители вовлекаются в совместные проекты, у них появляется совсем иное отношение к школе и, главное, новые идеи. Все снова упирается в коммуникации и связи.
Приведу один из успешных примеров, правда, из сферы профобразования, – Уральский колледж ремесленников-предпринимателей. Это совместный российско-германский проект, которым долгие годы руководит Николай Андреевич Доронин. Обычному училищу предложили дуальную систему образования, сочетающую теорию с практикой и выпускающую уникальных специалистов: маляров-дизайнеров, плиточников-мозаичников и др. Это гораздо шире, чем просто рабочие навыки. Проект успешно реализовался за счет качественной коммуникации с немецкой стороной, обеспечившей оборудование мастерских и технологии. А сегодня родилась идея вовлечь в проект и школьников из гимназии № 37 с углубленным изучением немецкого языка.
– Снова коллаборация.
– Это тоже один из элементов нашей экосистемы, когда, казалось бы, полярно противоположные образовательные учреждения начинают между собой взаимодействовать.
– Есть ли проблемы из-за санкций? Тревожные сигналы?
– Нет, пока сигналов нет, но моя роль как менеджера – практику международного сотрудничества всячески поддерживать. Безусловно, я опираюсь и на знакомство с руководителями учреждений СПО. Многим из них есть чем гордиться – например, Андрей Николаевич Козлов, руководитель колледжа им. Ползунова, запустил амбициозный проект «Колледж-класс» совместно с тремя школами Кировского района. Суть его в том, что старшеклассники будут также получать и профессиональное образование.
– Припоминаю, в наше время было такое направление, как УПК. Это нечто подобное?
– Да, у нас был УПК, тогда еще присваивали разряды. Но наши дети получат диплом о профессиональном образовании в сфере IT за счет договоренности школы с колледжем.
![](/media/filer_public_thumbnails/filer_public/2022/05/31/d35c5e3e-f28b-452a-9808-09aebffae095-PAV_5720.png__1024x683_q85_subsampling-2.jpg)
По вопросам науки консультируюсь с отцом
– Немного личных вопросов. Насколько я знаю, вы представитель образовательной династии?
– Да, я из семьи педагогов. Мой отец тоже из образования, он – кандидат наук, служивший руководителем Института развития регионального образования. И до сих пор он занимается педагогикой как наукой, пишет статьи, исследует. С ним я могу легко проконсультироваться по вопросам научных трендов. В частности, мы обсуждаем и экосистемный подход. И моя мама также всю жизнь посвятила образованию, поэтому я с ранних лет вращался в этой среде.
– А ваша супруга?
– Супруга тоже в образовании. Мы с ней познакомились в университете – в том, который сейчас называется РГППУ. Я его окончил по специальности «Профобразование», электроэнергетический факультет. Сейчас жена тоже преподаватель – учитель испанского языка. И старший сын тоже решил пойти по семейной стезе и поступил в педагогический университет в Санкт-Петербурге. Получается, что он потомственный педагог, но еще и спортсмен-легкоатлет. Поэтому его специальность, помимо педагогической, связана со спортом. Младший сын учится сейчас в седьмом классе и тоже увлечен спортом, весьма экзотичным – он занимается толканием ядра и метанием молота. Спорт в нашей семье всегда присутствует.
– Вы тоже занимались легкой атлетикой?
– Я занимался плаванием. Люблю и на велосипеде кататься, и в баскетбол или волейбол поиграть по возможности.
– А для души? Что читаете? Или только профессиональное?
– Могу смело рекомендовать книгу «Педагогика для всех». Автор – легендарный педагог, журналист Симон Соловейчик, он очень доступно и увлекательно написал про развитие детей, про то, как с ними вместе взрослеть, меняться и быть при этом счастливыми.
– Наш традиционный вопрос: что бы вы назвали достоянием Среднего Урала?
– Мне кажется, это человеческий капитал, наши специалисты. Среди них могу выделить Владимира Алексеевича Белоглазова. Я считаю его своим учителем, он сделал колоссальный вклад для образования во всей Свердловской области. С ним связаны многие мои успешные проекты во Дворце молодежи.
– Пришел черед самого сложного вопроса. О чем я вас не спросил, но вы хотели бы сказать?
– Наверное, про образование будущего.
– Каким вы его видите?
– Хотелось бы, чтобы система образования стала немного свободнее. И этого возможно достичь только благодаря экосистемному подходу, взаимодействию с партнерами. Проще говоря, хотелось бы, чтобы школа открыла двери и вышла за пределы своей раковины, сотрудничала с музеями, интегрировала проекты культуры. Мы уже делаем первые шаги совместно с центром «Эрмитаж-Урал», филармонией, снимаем фильмы и приводим в музеях уроки.
Возможно, в будущем трансформируется оценочная система, и мы сможем отслеживать развитие ребенка, не только ставя ему балл. Образование будущего хочется видеть более открытым, прикладным и жизненным. И мы стремимся сегодня направить все свои усилия на достижение этого образа.
- Опубликовано в №93 от 01.06.2022