На соискание губернаторской премии в области литературы и искусств выдвинута Клара Скопина(г. Москва), журналист и писатель, за книгу «История одной диверсии. О Пауэрсе и не только. 1960–2015».
Репортаж не публиковали неделю
В 1960 году Клара Скопина была собственным корреспондентом «Комсомолки». О том, что в районе Косулино 1 мая сбили американский самолёт-разведчик, узнала совершенно случайно, сразу же помчалась к отличившимся ракетчикам (чудо — но её впустили в военную часть) и была у них первым журналистом. Материал был передан в редакцию 2 мая, но вышел только 8 мая. Да, сенсация пролежала целую неделю, и на то были свои причины.
И оба её материала (она ведь ещё съездила в Косулино и расспросила о происшествии местных жителей) вышли только вместе с Указом Президиума Верховного Совета СССР о награждении ракетчиков. И само собой, только после знаменитого выступления 5 мая Хрущёва на V сессии Верховного Совета, где он сообщил миру о сбитом самолёте.
Да, Пауэрса сбили первой ракетой, но сколько их было выпущено ещё, почему погиб лётчик-истребитель Сергей Сафронов, какие драматические события развернулись тогда в уральском небе — хранилось в тайне ещё долгие 30 лет. И к чести Клары Скопиной, она досконально разобралась в происходившем и рассказала об этом в своей книге.
Зенитно-ракетный комплекс С-75. Дальность поражения цели — 30–34 км. Высота поражения цели — 25–27 км. Фото:из книги Клары Скопиной
Во-первых, с чего это американские самолёты вдруг начали шастать в приграничные районы, а то и в глубь территории? Дело в том, что американцы предлагали заключить договор о контроле над вооружениями, а Хрущёв считал, что сначала надо договориться о сокращении оружия, а потом уж о контроле над этим процессом. Поэтому в США решили установить контроль с помощью своих шаров-зондов и самолётов. К тому же прекрасно знали, что на высоте 20 000 метров разведывательный самолёт У-2 для советских истребителей недосягаем, но прозевали, что в войска стали поступать зенитно-ракетные комплексы С-75.
Их начали размещать у особо важных стратегических объектов, каким и был Свердловск. И если бы Пауэрс не залетел в зону действия дивизиона майора Воронова, его наглый полёт мог завершиться благополучно. Радио-технические войска на своих локаторах вели его от самой границы, но что толку?
Роковое стечение обстоятельств
На вооружении в то время в истребительной авиации стоял в основном МиГ-19, на такую высоту он подняться не мог. А вот Су-9, которые только начали поступать в войска, мог. И в Кольцово стоял такой самолёт, который лётчик Игорь Ментюков перегонял из Новосибирска в Барановичи, но он был без боекомплекта — четырёх ракет «воздух — воздух», у пилота даже противоперегрузочного костюма и гермошлема не было. Но отцы-командиры отдали приказ: сбить любой ценой, и уточнили — иди на таран. На такой высоте это означало верную смерть. Но в армии приказы не обсуждают, а выполняют. Ментюков только попросил позаботиться о беременной жене и полетел в сторону Челябинска на перехват, но его не смогли даже толком навести на цель, он просто проскочил У-2, скорость у которого была 750–780 километров в час (у Су-9 она — за две тысячи). Хорошо хоть предупредили, что ракетчики начали стрелять, и он успел уйти из зоны поражения.
Из Перми подняли по тревоге и задолго до битвы пригнали двойку МиГов, пилотировали которые Сергей Сафронови Борис Айвазян. Они даже стояли в Кольцово рядом с Ментюковым, Айвазян ещё удивился, что тот в самолёте ждёт команды на вылет в обычном мундире. И тут случилось никак не предвиденное. Как вспоминал Айвазян на одной из пресс-конференций, он пошёл на командный пункт за полётной картой, а Сафронов стал заправлять свой самолёт, и тут поступила команда «Готовность один», то есть лётчики должны сесть в кабины, слушать радио и ждать команды на взлёт. Поскольку заправлен был самолёт Сафронова, Айвазян сел в него, а Сафронов заправил другую машину и сел в кабину. То есть они поменялись МиГами — это важно!
Поступила команда «Взлёт!», направили в сторону Перми. Задание истребители получают в воздухе. Первая команда ведущему Айвазяну: включите «кубик». Так называли систему распознавания самолётов «свой-чужой». Он включил. И тут есть одна тонкость. Когда самолёты в паре, «кубик» включает ведущий. На экране локаторов пара выглядит как одна цель, и двойная отметка «свой» сбивает операторов с толку. Неоднократная команда включить «кубик». И Айвазян его… выключает, зная, что на его самолёте, в котором летит Сафронов, «кубик» включён ещё с Перми. Сафронов несколько поотстал и, возможно, на экранах их видели как два самолёта. Видимо, поэтому с Перми на перехват подняли ещё один МиГ, но лётчики разобрались, что все свои.
Цель, на которую выводили истребителей, Айвазян так и не нашёл, но увидел справа и выше взрыв и инверсионный след от ракеты. По его версии событий, обломки от самолёта Пауэрса на земле приняли за постановку пассивных помех. Обычные ленты из алюминиевой фольги сбрасывали с самолёта, и всё — на экране локатора сплошная засветка и ничего не видно. И вдруг из этих помех выходят два самолёта, у первого ответчик молчит, второй отвечает «я свой» и всё воспринимается так: цель — Пауэрс — не сбита, её преследует наш истребитель.
Айвазяна спасло то, что поступила неоднократная команда «Снижайтесь», а у него была отработана процедура стремительного снижения. И он буквально «упал» с 11 тысяч метров до двух тысяч и приземлился. И ракеты пошли в Сафронова. Почему? Ведь ответчик у него работал. Позже при разборе полётов выяснилось, что не работал наземный приёмник сигналов. На штабных картах Айвазян видел: траекторию его самолёта чертили красным (чужой) карандашом, самолёта Сафронова — чёрным (свой).
Причин у этой трагедии можно назвать много. Это и необычайная нервозность, и то, что новая техника ещё толком не освоена, и пара Айвазян-Сафронов была ещё не слаженной, да их вылет вообще был ни к чему — ну не достали бы они У-2, как ни крути. Айвазян, когда приземлился, увидел на взлётке ещё один Су-9, уже с ракетами, лётчик в гермошлеме и высотном костюме.
Но было уже поздно. Ракетные дивизионы стреляли, по одной версии, пятью, по другой — шестью ракетами. Первой сбили Пауэрса. Две даже не сошли со стартовой установки, одна сбила Сафронова, с другой или другими, видимо, случился самоподрыв — предусмотрено такое в зенитных ракетах, если они не попали в цель.
Клара Скопина первой рассказала о тех событиях, когда всё случившееся выглядело победной реляцией, но когда начала всплывать подлинная картина, сочла своим долгом рассказать всю правду.
Американцы тогда крепко сели в лужу. Да, это была победа, но досталась она дорогой ценой.
Досье «ОГ»
Клара Павловна Скопина родилась 15 марта 1930 года в Камышлове. Журналист, прозаик, педагог, член Союза журналистов и Союза писателей СССР. Окончила отделение журналистики историко-филологического факультета Уральского университета в 1953 году. Корреспондент газеты «На смену!» (1953–1958 годы). Собственный корреспондент «Комсомольской правды» по Свердловской области (с 1958 года), Красноярскому краю, Тувинской и Хакасской АССР (с 1961 года), Центрально-Чернозёмной зоне (Воронеж, с 1965 года). Специальный корреспондент газеты «Советская культура». Доцент кафедры журналистики Воронежского госуниверситета. Заведующая кафедрой журналистики и литературы Высшей комсомольской школы. Автор нескольких книг.
- Опубликовано в №42 от 14.03.2017
Сюжет
Премия губернатора в области литературы и искусства за 2016 год
«ОГ» знакомит читателей с номинантами на Премию губернатора Свердловской области в области литературы и искусства за 2016 год из разных сфер культуры.
