Фотографии должников хотят повесить на "столбе позора"

Судебные приставы добиваются права публиковать фото должников без согласия последних. Страна должна знать неплательщиков в лицо. Но не изменит ли это к худшему лицо самой страны?

Ведомственная логика довольно часто не совпадает с общечеловеческой. Наглядный пример — недавнее обращение директора Федеральной службы судебных приставов Артура Парфёнчикова, правомерно ли тиражировать фото должников в широком доступе, в Роскомнадзор — ведомство, которое, помимо прочего, осуществляет надзор за соблюдением законодательства в области персональных данных.

К таковым, а именно — биометрическим персональным данным, относится и фотография человека. Стало быть, она имеет непосредственное отношение к неприкосновенному частному пространству, которое охраняется законом, на страже которого стоят международные правозащитные организации и Страсбургский суд. Мы, журналисты, хорошо это знаем. Правда, соблюдаем не всегда.

Судебные приставы знают не очень, и в этом смысле интерес директора понятен. Непонятно, что проявился он уже после того, как на официальных сайтах региональных управлений ведомства были размещены биографические данные и снимки алиментщиков.

Свой сайт — свои правила? А ведь и он, выражаясь языком законников, даёт возможность увидеть лица должников неопределённому кругу лиц. Публичность? Да ещё какая! Это вам не стенд «Их разыскивает милиция» у входа в райотдел.

Кстати, об этих стендах напомнил человек, который был судебным исполнителем ещё в прошлом веке. Виктор Гребёнкин искал алиментщиков — а иных должников тогда и не было, во всяком случае, в официальном обиходе — затем стал судьёй, потом председателем суда в Талицком районе, а сейчас там же ведёт приём граждан как представитель областного омбудсмена — Уполномоченного по правам человека. Несмотря на столь разностороннюю биографию и дымку лет, он по-прежнему суров и беспощаден по части методов воздействия на нерадивых отцов. Слишком много видел безотцовщины, слишком часто на скамье подсудимых оказывались подростки из неполных семей.

К несчастью, и сегодня таких — и семей, и подростков — в Талицком районе предостаточно. А на сайте УФССП по Свердловской области целых четверо местных жителей и уроженцев, на которых по суду оформлено исполнительное производство о взыскании алиментов и заведено розыскное дело.

В процентном отношении к остальным фигурантам раздела «Розыск» официального сайта среднеуральских приставов по географическому признаку это больше всего, потому я и выбрал Талицу. А всего в разделе «Розыск» алиментщиков — 13. В этом смысле он вполне сравним со стендами прошлого века. В том смысле, что и то, и другое — не перечень всех или хотя бы самых злостных, а, скорее, острастка.

Судите сами: в Свердловской области насчитывается, как сообщили нашим коллегам официальные источники, более миллиона должников. Разумеется, не все они скрываются. По сообщению отдела по взаимодействию со СМИ областного УФССП, «с января по июль 2012 года в Свердловской области объявлено в розыск 1680 должников, из них 927 — физических лиц; из них 720 — по алиментным обязательствам.

Ограничено в праве выезда за рубеж 22 385 должников, из них по алиментам — 7 375 должников». Статистика свидетельствует, что алиментщики составляют сейчас — в отличие от прошлого века — отнюдь не самую главную и многочисленную категорию должников. Второй вывод следует из числа 13 на приставском сайте: столь малое количество свидетельствует не столько о задаче выставить всех поименно, сколько пристыдить и предупредить, что с остальными может быть то же самое.

Собственно, этого не скрывают и сами судебные приставы.

—Когда предпринимается публикация персональных данных, что, наверное, неприятно для каждого должника; когда ограничивается право выезда за пределы Российской Федерации, когда накладывается арест на его любимый автомобиль, — перечисляет начальник отдела организации работы по розыску должников и их имущества УФССП Сергей Кулаков, — всё это в комплексе, думаю, повлияет на ситуацию.

Заметьте, речь идёт уже не только об алиментщиках, но просто о должниках. Талицкий ветеран-законник Виктор Гребёнкин, беспощадный к отцам-«уклонистам», при такой постановке вопроса смягчается.

Да и как иначе, когда к нему на приём идут и идут пострадавшие от очередной страховой компании-мошенника, выудившей средства у небогатых земляков и девшей их неведомо куда. А простодушные таличане теперь числятся в тех самых должниках у банков, где брали кредиты. Банкам — им ведь всё равно, куда девались деньги. Дела нет до каких-то мошенников. Взял — плати. Представитель омбудсмена надеется, что судебные приставы в таких обстоятельствах будут помягче и уж, во всяком случае, не выставят земляков к позорному столбу.

Кстати, о банках. Мы обратились в несколько из них с вопросом об их отношении к возможной публикации фотографий должников. На словах представители кредитных учреждений признавали эффективность такого подхода как профилактики от невозврата кредитов. Но от официальных комментариев отказывались. Наверное, чтобы не отпугнуть потенциальных клиентов — физических лиц.

Ещё шире и проблемней круг неплательщиков и должников у той, чьим представителем на Талых Ключах является Виктор Гребёнкин. Областной омбудсмен Татьяна Мерзлякова готова привести десятки, если не сотни примеров из практики, когда в категорию неплательщиков или должников люди попадают не из злого или корыстного умысла, а в силу обстоятельств, в том числе — отстаивая свои конституционные права. Начиная от положенных им льгот и заканчивая сопротивлением незаконным, непомерным платежам, которыми обременяют их за пресловутую «коммуналку».

—Возможно, судебным приставам сама угроза предать огласке имена и фото конкретных людей, намного бы облегчила работу, — предполагает Т.Мерзлякова, — но мы ориентируемся на Гражданский кодекс, который выписан в соответствии с нормами международного права: обнародование фотографии допускается только с согласия гражданина.

А как же быть с положением федерального закона о персональных данных, на который ссылается Роскомнадзор, выдавая положительное заключение на запрос директора Федеральной службы судебных приставов? Там чёрным по белому записано, что обработка и распространение биометрических персональных данных без согласия человека может осуществляться, в частности, в связи с осуществлением правосудия и исполнением судебных актов. Должники, по мнению приставов — тот самый случай.

Так какой закон главнее? Преподаватель кафедры гражданского права Уральской государственной юридической академии Николай Смирнов считает такую постановку вопроса не совсем корректной. По Конституции, все законы равны. А если говорить о правоприменительных аспектах, то — в теории — положения Гражданского кодекса должны бы иметь приоритет, однако судебная практика складывается чаще ровно наоборот: верх берут профильные законы.

Кстати, между Гражданским кодексом и законом о персональных данных, утверждает правовед, нет уж такого острого противоречия. Та самая статья ГК, на которую ссылается омбудсмен, содержит исключение: когда использование изображения осуществляется в государственных, общественных или иных публичных интересах, согласия гражданина не требуется. И сам Смирнов, согласно теории права, не стал бы отделять интересы государства и общества.

К тому же, собственно, стремится в своей практике и свердловский омбудсмен. По её мнению, в четырёх из пяти случаев с такими должниками можно и нужно договориться. Разбить долг на части, отложить выплаты, поискать компромисс. Конечно, это сложнее, чем требовать или позорить, выставляя фото и компромат в СМИ или на баннере в центре города, как предлагают, скажем, в Псковской области.

Как сложится у нас, мы скоро узнаем.