Книга-судьба

None

Проект «Областной газеты» представлен на федеральном портале «Год литературы в России».

«Почему-то лучше всего «Братья Карамазовы» читались на вокзалах... Беспокойное многолюдье усиливало восприятие жгучего сюжета, героев и идей Достоевского».

«Ещё год назад все мы были убеждены, что в монастырь в наше время идут либо фанатики, либо безнадёжно несостоявшиеся в жизни люди. Да! — и ещё жертвы неразделённой любви. Но, глядя друг на друга, мы видели совершенно иное».

Сиддхартха познаёт истинную природу вещей. И только познав важность простого в нашей жизни, герой книги становится счастлив.

Весна 1945-го. К небольшому немецкому городку приближаются американские войска, а весь местный гарнизон перебрасывают срочно на Восточный фронт. Чтобы дать возможность войскам уйти из города и хоть на пару часов задержать американцев, на мосту (это единственная дорога в город) оставляют семерых юнцов. Воспитанные гитлерюгендом, верившие в Великую Германию, они принимают неравный бой.

«И хотя уже выросла дочь и давно сама принимает решения, случись, что какая-то проблема выбивает её из колеи — я и ей говорю: «Аня, мы подумаем об этом завтра». Завтра — это ещё и новый день. И новый жизненный шанс…»

За ширмой приключенческого жанра — философская история о человеке, который ищет свой путь в жизни, возможность приносить пользу Отчизне.

«Пьер и Наташа» — это идея неосуществлённого романа Л.Толстого «Декабристы», реализованная другим человеком, талантливым, живущим в наше время и знающим о том, что «14 декабря стало днём, с которого началась русская революция. Она продолжается, выматывая поколения своими помыслами, замыслами, вымыслами, домыслами, непредсказуемостью событий».

«Пример любимого литературного героя стоял передо мной в начале 1960-х, когда разразился Карибский кризис и конструкторский отдел Уралвагонзавода разработал и выпустил партию экспериментальных танков Т-62 в противовес натовскому «Леопарду».

«Война — дело мужское, но наш земляк Николай Никонов открыл для меня, как и для многих, тему женщин на войне».

«Случайно в мои руки попали «Письма незнакомке» Андре Моруа. Вдруг — нет, не глоток, а поток свежего воздуха... Я почувствовала: душа начинает парить в других пространствах. В результате я резко меняю профессию».

«Сказы Бажова в детстве казались мне увлекательнее всяких диснеевских мультиков, и вот почему — это ведь всё тут, у нас на Урале. Из-за географической принадлежности и таких простых, близких историй очень легко было поверить в реальность написанного. Да и название какое: не сказки, а сказы — совсем другое дело».

Однажды (мне было лет 10–11) сестра рассказала о девочке, отец которой был выслан в Сибирь, и ей запрещали носить его фамилию… Так в мою жизнь вошли декабристы.

Карамзин описывает в качестве чуть ли не самого благоприятного для страны периода время правления… слабоумного царя Фёдора Иоанновича. Гениальные правители ставят великие цели и требуют больших жертв. Но порой царю достаточно быть просто набожным и искренне любить свой народ.

«Меня поразили слова писателя: «Жить тысячью жизней, страдать и радоваться тысячью сердец — вот где настоящая жизнь и настоящее счастье»

«Содержание повести, написанной почти 70 лет назад, удивительно перекликается и с сегодняшним днём. Тема борьбы с коррупцией звучит сегодня на всех уровнях. В Кодекс поведения для госслужащих предлагается внести пункт, как следует поступать чиновнику в случае, если ему стало известно о факте коррупции. Оказывается, надо доложить вышестоящему руководителю и прокурору. А ранее солидный дядя, облечённый властью, этого не знал? Павлик Морозов в свои 13 лет знал, что делать».

Кто-то точно сформулировал: эмигрант — это капля крови нации, взятая на анализ. В этом смысле Осоргин — капля русейшая (употреблю его же прилагательное), плоть от плоти своего народа.

Интрига романа в том, что ангельское пение Трильби кончалось, если где-то рядом, в пределах видимости, не было её благодетеля. Но она устала уже от своего опекуна, хотела быть свободной. И что? На первом же выступлении публика освистала её…

Весь облик поэта, манера разговора, вся его жизнь того времени преследовали одну цель: эпатировать публику. Символисты стремились сломать грань, которая отделяла полную условностей классическую поэзию от реальной жизни…

Пушкин гениально угадал ситуацию всечеловеческую, которая случается в жизни вне времени и пространства. И гениально описал её.

«В нашей тесной квартирке у меня была своя «комната на чердаке»: под столом. Там я «жил», оборудовал уголок с игрушками и книжками и играл там. И читал».

Роман о пиратах Карибского моря и самом известном среди них — Питере Бладе. Но сказать так о содержании — значит ничего не сказать об этой замечательной книге.

«..выходит, и я, как Робинзон, творю, обустраиваю свою жизнь. Жизнь души. И, надеюсь, не только собственную, но и своих друзей-единомышленников. Вот только в этом отличие от одинокого Робинзона».

Это было время неумолимых перемен, эпоха новых кумиров и антигероев. То, что происходило в столицах, в значительной степени приглушённо доходило до российской глубинки. И только голос поэта в полной мере передавал накал эмоций, выплёскивал во вне, к читателям, злость, отчаяние, надежду…

«Ей рано нравились романы. Они ей заменяли всё…» Кто-нибудь, возможно, не согласится с таким мироощущением — фатальным проживанием чужих жизней (иногда взамен собственной). Но как от этого отказаться?..

Александр Беляев поднимает в своём романе тему экспериментов с человеческой жизнью. Все мы создания божьи, но главный герой своими лжемедицинскими экспериментами пытается поставить себя выше Бога. Он позволил себе давать и забирать жизнь человека.

«Как же всё сошлось в «одной точке»: интересный, с интригой и живыми характерами, роман, его реальная историческая основа и я, как ни крути, включённый в это. Так по жизни и пошло. А жизнь у меня большая. В июле исполнилось 100 лет».

«Книга была читана неоднократно, вдоль и поперёк, что закончилось, конечно же, мечтой о собственной собаке».

Вечная тема взаимоотношений Иисуса Христа, Иуды и Понтия Пилата представлена в этой антологии действительно в очень разных историях, но в любом случае это — источник для раздумий.

«На книжном развале возле УрГУ я и купил этот журнал. Уже читаный кем-то. За копейки. Кто ж знал, что эта повесть сделает меня студентом филфака (я писал по ней вступительное сочинение), а главное — откроет глаза на жизнь».

«Из тех времён, от той тимуровской дерзости — моё страстное желание вступить в пионеры, потом — работа пионервожатой в детском доме и многочисленные утренники, инсценировки, конкурсы. И совершенно особые, духовные отношения. По сей день помню: мы с коллегами делились не тем, кто что купил, а кто что прочёл».

«Бунин для меня — ключ к пониманию русской прозы двадцатого века, а при нашей теперешней литературной жизни, утрате нравственных ориентиров, потере всяких критериев художественности — ещё и спасение…»

Это настоящая сага о нескольких поколениях семьи на протяжении почти 100 лет. Ольга Калинцева объясняла смысл написания мемуаров желанием донести до читателя «выстраданную правду, которая не засыплется снегом времени, не изъестся ржавчиной людского равнодушия», а пойдёт на пользу живущим на земле, где «все мы — родня. Все — наши».

«В седьмом классе я узнала про Антона Семёновича Макаренко и впечатлилась его методами работы с трудными подростками до такой степени, что самой захотелось работать с… беспризорниками. Только где их взять-то было?»

«Даже небольшие изменения могут привести к большим переменам», — утверждает автор.

«Роман Жюля Верна пробудил во мне жажду осязательного познавания земных пространств».

Иван Поддубный, Валерий Брумель, Нина Петушкова, Ирина Роднина, Юрий Власов, Галина Кулакова вышли из простых семей. И трудностей хлебнули. Но в жизни добились отменно высоких результатов.

У книги нет эпичности и грандиозного масштаба (впрочем, как и у нашей с вами жизни). Но она чертовски душевная — как разговор с другом, с которым у вас на двоих целый ворох весёлых историй.

Любовь — страсть, любовь — самообман и наваждение, любовь — самоотверженность. Как много у этого чувства граней. Как важно, жизненно важно открыть и сохранить в себе лучшие.

Любовь-собственничество станет проклятием жизни Сомса Форсайта, которую ничто не излечит — ни второй брак, ни любовь к единственной дочери Флёр. Верное наблюдение писателя: любовь, лишённая великодушия и благородства, калечит душу.

Если жить — то смеяться, тормошить друг друга, подталкивать к мечтам и всегда быть рядом. И если доведётся сказать близкому человеку «Оставь меня в покое», надо обязательно добавить, как в сказке: «Ненадолго, минут на десять». И зорко следить за временем: самое ценное так легко упустить!

«С Борисом Львовичем Васильевым я познакомился в 1948-м, когда его после окончания академии направили на Уралмаш конструктором-испытателем танков. Работали мы в одном заводоуправлении, но в разных отделах. И… вместе играли в драмколлективе».

«Приключения девочки Элли были, конечно, интересны. Но мне особенно понравился её маленький друг — чёрный пёсик Тотошка. И больше всего на свете захотелось иметь такую же очаровательную, сообразительную собачку».

Так что же лучше? Быть неадекватным миру, ничего не понимать и чувствовать себя счастливым или быть умным, способным, но — одиноким человеком?

«К наследию Мичурина обращаться приходится постоянно. Много поучительного. На все времена. Например, мысли его о пользе опытных участков при школах. И к столу прибавка. И живые наблюдения к биологии. И воспитывает. Но где, в каких школах сохранились у нас ещё эти участки?!»

«Это первая книга Вадима Очеретина. И моя первая, купленная в Свердловске. Тогда, в 50-е, я только начинал писать... Много позднее я принёс в журнал «Урал» первый свой очерк. Попал к главному редактору Вадиму Очеретину».

Многие утверждают, что у Достоевского мрачные, депрессивные произведения, тогда как от книг, по их мнению, должен идти только свет. Но свет Достоевского — в высоких нравственных вопросах, которые он ставит.

Что-то есть необъяснимо притягательное в жанре сказок. Может быть, ощущение детства? Воспоминание о душевном комфорте, домашнем тепле, по которому все мы всегда скучаем.

Язык, конечно, страшно архаичный. Читать трудно. К тому же, хоть она напечатана уже «гражданским» шрифтом, введённым Петром I, но некоторых букв сейчас уже не существует. Книга потрясает. Завораживает.

«Отказываюсь даже перечислять, конкретизировать что-то из его произведений. Все они для меня в одном слове — ЧЕХОВ».

«Что может сравниться с красотами и запахами родины? Разве можно променять эту божественную прелесть на жизнь вдали от родимых мест! Зачем же многие люди рвутся через все препоны в чужедальние края во имя сытого счастья? Видимо, бедна душа у них — обделила природа…»

Книга со школьной скамьи настраивает человека на осмысленный нравственный выбор в любой, самой сложной ситуации и постепенно, мудро ведёт по лабиринту судьбы.

В далёкие восьмидесятые годы мало кто говорил про психологию, особенно про детскую, а Коломинский взял и написал серьёзную книгу детским языком.

«Семья — это бесценное сокровище, которое есть у каждого человека. А одиночество — это ужас, который преследует нас».

В День чтения «Областная газета» встретилась с героями рубрики «Книга-судьба». Нашими гостями стали свердловский омбудсмен Татьяна Мерзлякова, двукратный олимпийский чемпион по биатлону Сергей Чепиков, литературный критик Леонид Быков и многие другие.

None

None

«Первые недели работы в школе давались мне очень тяжело. Но как только я взяла в руки эту книгу, то всё поняла. Разве так бывает: в самом начале, ещё не приступив к чтению, в предисловии, я нашла ответ на свой вопрос... Тогда я подумала: «Всё в порядке. Останусь», а после прочтения поняла, почему».

«Автор очень красочно и сочно рисует метаморфозы детской души. И вот, когда ты читаешь это в свои неполные пятнадцать, тебя разрывают на части эмоции».

None

«Цветаевские книги стихов «Вёрсты» и «После России» стали для меня потрясением, во многом определили судьбу и выбор профессии».

Это книга жизни русского художника, гениального копииста, о его судьбе, его любви, его взаимоотношениях с искусством, тесно переплетённых с криминалом.

В мире Юрия Казакова мало предметного, он описывает состояния — состояние невыразимого. Оно разлито в природе, оно и есть человек.

Стивена Кинга принято записывать в короли ужастиков, и поэтому многие фильмы по его книгам таковыми ужастиками и являются. Но я знаю совсем другого Кинга — тонкого психолога, поднимающего самые важные человеческие вопросы, с которыми мы сталкиваемся — ежедневно, раз в месяц, несколько раз в жизни, но часто не знаем, как с этим жить и что с этим делать.

Это умная, честная и очень смешная книга. Это книга про нас. И, заметьте, никакого эпатажа.

Это удивительно красивая и романтичная книга, которая повествует о художнике, который учит детей рисовать. Но по религиозным канонам им запрещено изображать животных и людей. Тут Памук описывает грань между Западом и Востоком.

«Это ведь было время железного занавеса — 70-е годы. Нас интересовало всё, где рассказывалось о жизни, отличной от нашей, советской действительности — то, что было заманчиво, недоступно. А в романе «Немного солнца в холодной воде» этого было более чем достаточно…»

Кузьмин писал: «Сознательное отношение к искусству начинается с вопроса: а кто это сделал?»

«Эта книга взрастила моё сознание, и с тех пор оно не подвержено новейшим представлениям о том, каким должен быть человек. Мне кажется, что мы остаёмся по-прежнему теми же. Я ведь всех этих персонажей встретил потом в жизни — кого-то в своих командировках в Чечню, кого-то на Донбассе… Этих казаков, стрельцов — одним словом, русского бесшабашного человека, распахнутого настежь. Он порой беспощаден, порой — резок, он спасает и вершит, и при всём этом в нём есть какая-то высокая нота».

«Книга Эренбурга попала мне в руки совершенно случайно. Благодаря этому событию я впервые узнал о Пикассо, Модильяни, Сезанне, Ахматовой, Мандельштаме, Цветаевой. Читал я её поначалу с некоторым сопротивлением, но всё, о чём писал автор (его имя я тоже слышал впервые), было новым, и мне отчаянно хотелось узнать больше».

«Я не могу влиять на ситуацию на уровне наших президентов, но могу рассказывать жителям моей страны о России словами Пушкина, делая его понятнее и ближе. Я надеюсь, холодная война 2.0 не случится, я верю в это… Надо возвращаться к вечным истинам — к любви, к искренним взаимоотношениям. Этому учит русская литература. Поэтому Пушкина я называю «духовным противоядием» для всего мира».

Холидей рассказывает о том, как создаётся новостной контент, какие психологические механизмы используются для того, чтобы сделать текст читаемым в Интернете, и к каким печальным последствиям приводит утрата чувства профессиональной ответственности в журналистской среде.

Один из авторов книги Филип Зимбардо говорит: «Человеку отпущена одна-единственная жизнь, так проживите её, не принижая своих достоинств! И пусть это будет ваш собственный выбор».

«Дзен…», не уступающий другим философским произведениям по глубине и серьёзности заложенных в нём идей, отличает доступность изложения и увлекательность, с которыми эти идеи преподносятся. И если в начале содержание книги отражает вторую часть её названия, то чем дальше, тем меньше внимания автор уделяет техническим моментам.

В книге есть сила духа, которая показывает, что человек может очень много — а пожалуй, и сверх того.

Главное достоинство «Детской энциклопедии» состоит в том, что она содержит необходимый каждому человеку минимум практических знаний во всех основных областях: географии, физике, математике, истории и других науках.

«Это была первая из книг, которую я прочитал и которая была связана с историей средних веков... В «Крестоносцах» не было иллюстраций, но параллельно я просматривал и другие книги: Шекспира, историю крестовых походов, где были иллюстрации Гюстава Доре. Авантюрная литература в детстве оказала на меня настолько сильное влияние, что, уже став взрослым, в качестве художника я сделал иллюстрации к тем книгам, которые поразили меня в далёком детстве».

«Есть, молиться, любить» говорит о том, как важно не бояться делать то, что хочешь, не испытывать страха перед одиночеством, ощущением тоски или грусти. Эта книга способна пробудить желание совершать новые открытия и заставить отправиться в путешествие, возвращаясь из которого, ты вовсе не становишься другим человеком — ты становишься самим собой.

«Что бы ни происходило в жизни, я обращался к «Письмам» и находил ответы. Эта книга гармонизирует, приводит мысли в порядок. И до сих пор я не перестаю восхищаться масштабом ума Сенеки…»

Этот роман удивительно правдив при всём внешнем неправдоподобии некоторых из описываемых в нём событий. И, конечно, каждому, чья жизнь так или иначе связана с творчеством, созвучна судьба Мастера.

Книга, показывающая, как жить не надо и до чего мы, граждане, своими собственными руками можем довести государство, если будем безответственно подходить к принятию важных решений.

«Для меня это была первая книга о судьбе конкретной исполнительницы. Я вчитывалась в каждое слово, и сильнее всего на меня подействовало то, что она — моя современница, я — живая свидетельница её таланта… Тогда я подумала: вот она же смогла! Быть может, однажды смогу и я?»

В книге много философских размышлений, но читаются они очень легко. Автор «Шантарама» даже о самых, казалось бы, серьёзных проблемах говорит простым современным языком, многие его фразы — готовые афоризмы.

Название, «The Clockwork Muse», дословно можно перевести как «муза, работающая по часам» или «механическая муза». Смысл этой метафоры в том, что большинство необъяснимых, на первый взгляд, явлений в культуре и искусстве опираются на закономерности, проследить которые можно только на достаточно длинном отрезке времени, в несколько сотен лет.

Дело даже не в том, что последние страницы невозможно читать без слёз. Важно, что эта книга способна сформировать мировоззрение. И образ Жана Вальжана, который жил с исключительной самоотдачей, жертвенностью — пожалуй, самый романтичный образ в мировой литературе, — и другие персонажи: Козетта, Фантина… Это пример безупречной драматургии и эталонной проработки характеров.

Автор этого издания — одного из первых учебных пособий для школьников Урала — Александр Иванович Мартынов, который на протяжении 23 лет возглавлял Махнёвское земское начальное училище. Он был тогда наиболее ярким представителем разночинной интеллигенции Урала и одним из выдающихся выпускников гимназии №9 города Екатеринбурга.

На заре своей музыкальной карьеры Дэвису повезло встретиться с уже тогда известным на весь мир Чарли Паркером, который, услышав игру Майлса, сказал ему: «Сынок, ты играешь чужие ноты. Играй то, что слышишь внутри себя».

В детстве мы все склонны романтизировать войну, разведку. У Богомолова разведка это тяжёлый труд, требующий огромной физической выносливости, сноровки, самых разнообразных знаний. И написана книга так, что читается на одном дыхании.

Авторы написали действительно как бы учебник русской литературы XIX века, но не тот школьный, над которым дохли от тоски пролетающие мухи, а действительно интересный, наполненный искромётными сравнениями, параллелями, ассоциациями и неожиданными выводами

«Закончив институт, три года я проработал на очень секретном предприятии, но так ничего больше и не смог с собой поделать — книга эта как бы «сковырнула» во мне инженера. Так я ушёл в фотографию».

«Стрекоза из басни «Стрекоза и муравей» всегда была мне симпатичнее и ближе, чем расчётливый и мелочный Муравей».

В романе Толстой говорит об изменении общества через личное перерождение. Хочешь изменить мир — начни с себя!

«Мне кажется, его авторы допустили просчёт, решив опубликовать книгу под таким названием, ведь из-за него им волей-неволей пришлось упомянуть всю плеяду поэтов, начиная от Сумарокова, Тредиаковского, Державина и заканчивая Рождественским и Евтушенко. И в этом ряду каким-то непостижимым образом — очевидно, по недосмотру — оказались Цветаева, Пастернак, Гумилёв, Тарковский, Мандельштам, Ахматова, Клюев…»

«Каждое слово Набокова я буквально потрогал руками, печатая на машинке. Я видел, как строится фраза, какие роскошные метафоры и образы использует гениальный писатель, как строит он конфликт, как прописывает взаимоотношения героев».

Чтобы бороться с эгоизмом, Фрэнни читает книжку «Записки русского странника» — русскую книжку. Она анонимная, но приписывают её Тургеневу.

Больше всего на свете юный герой одноимённого рассказа, живущий с бабушкой и дедушкой, мечтает о «прянике с конём». Это лакомство можно купить только в городе...

Действие происходит в Польше сразу после окончания Второй мировой. Во многом автобиографичная, эта книга рассказывает историю Катажины Дубинской, сильной и смелой девушки, на долю которой выпадают многочисленные испытания послевоенного времени.

«В своё время на истфаке мы, конечно, изучали капитализм, но лишь по труду «Капитал» — и всё это было настолько далеко и как-то обрывками. А Стариков описал капитализм с другой позиции: он рассказывает, кто тогда действительно руководил, как жили люди. И грамотно соотносит всё это с современными процессами».

Главный герой — богатый делец Фрэнк Каупервуд учит бороться с обстоятельствами и самим собой и, самое главное — уметь возрождаться после падения, складывать «минусы» в «плюсы».

По сюжету, трое друзей загораются идеей отправиться на поиски клада, чтобы поддержать военную промышленность Советского Союза. В этом смысле приключения героев напоминают те, что описаны в произведениях Джека Лондона, посвящённых эпохе «золотой лихорадки».

«Мало кто из ближних дочитали этот роман до конца, обсудить «Валис» мне практически не с кем. Но, возвращаясь к «Валису», мои различные «я» (разных возрастов) вспоминают друг друга и поддерживают».

«Книги про Анжелику для меня психологическо-исторические романы, а не просто мелодрама».

«Довлатов превратил свою биографию в литературу и сделал её частью моей жизни. Но чему он научил меня? Ничему, ведь всему мы учимся сами».

«Дома у нас была книжка «Достоевский — детям», благодаря которой и произошло моё знакомство с классиком. Самым важным было, наверное, чувство сопереживания по отношению к его персонажам и способность ассоциировать себя с героями».

«Люди? Их носит ветром. У них нет корней, это очень неудобно».

Саламандра — это и волшебная юркая ящерка из сказов Павла Бажова, и знак качества на знаменитой уральской стали, это — и образ военного подвига уральцев, и символ их рабочего характера, в основе которого не только труд до седьмого пота, но и свобода творческих открытий. Фронтовики, к которым относится и сам Вадим Очеретин, по своей сути не могут быть наивными мечтателями. В отрезке времени, описанном в романе, в душах людей царила уверенность: их созидательный труд способен привести общество к счастью.

Повесть выделяется среди всего литературного наследия писателя. Это во многом автобиографическая книга, действие которой происходит летом 1928 года в вымышленном городе Грин Таун, штат Иллинойс. Но прототипом городка является родной город Брэдбери — Уокиган.

«Мне очень понравился это мальчик-почемучка. Я действительно задавал вопросы всем: родителям, дедушке и бабушке, соседям по дому, ещё нашей кошке и собаке. В садике — воспитателям, в школе — учителям, в армии — бывалым солдатам и офицерам, в институте — профессорам и преподавателям, на заводе — опытным инженерам».

«Лермонтов не научил меня писать стихи, но на седьмом десятке своей жизни я сознаю: он научил меня быть человеком, любящим свою Родину».

«Больше всего понравилась история с «Мишкиной кашей»... я полюбила готовить. И будущего своего мужа «поймала на удочку» замечательных обедов и ужинов. Наш дом стал любимым местом встреч друзей».

Профессия журналиста во многом напоминает работу следователя. Ведь прежде чем о чём-то рассказать читателям, надо самому разобраться в предмете, о котором говоришь, а то ведь засмеют.

Федосеев ничего не «сочиняет»: все описываемые им события произошли в действительности. Его книга — счастливый сплав документализма, живописи слова и мастерства приключенческого повествования.

«Я берегу эту книгу с таким дорогим для меня автографом! А тогда я с упоением читала и перечитывала стихи из подаренной книги. Можно сказать, я училась по этой книге мастерству стихосложения».

Жанр — документальные рассказы военных вертолётчиков. В сжатой форме — жестокая правда об испытаниях, выпавших на долю молодых офицеров.

Главный герой книги ищет на Урале следы древней Северной цивилизации, а находит… её саму. Сложно назвать жанр произведения: это историческая монография, ведическая мистика, приключения и альтернативная реальность «в одном флаконе».

Вместе с соавтором Лев Кассиль добился своей повестью главного: Володе Дубинину хотелось подражать в его осознанной непримиримости к врагам, в его беззаветной любви к Родине, ради свободы которой он пожертвовал самым дорогим — жизнью.

Автор, будучи акушером-гинекологом, благополучно принимала даже самые сложные роды, всего-навсего… разговаривая с будущими мамами. И помогла исцелиться тысячам людей, просто предложив им поменять отношение к жизни.

В «Гении места» сами названия глав уже увлекают. Это места, связанные с гениями. Лос-Анджелес — Чарльз Чаплин, Афины — Аристофан, Дублин — Джеймс Джойс, Руан — Флобер, Толедо — Эль Греко, Верона — Шекспир, Мехико — Ривера, Токио — Кобо Абэ, Милан — Висконти и так далее. Практически весь мир и все гении!

« В детстве самостоятельно, до обязательного школьного прочтения, открыла рассказы Чехова. Читала и перечитывала с наслаждением, но не догадывалась, что нашла «своего» автора. Навсегда».

«Стихи его всегда звучали в нашем доме. И всё больше прибавлялось в домашней библиотеке его сборников стихов, разных переизданий. Но хотелось делиться своей гордостью за поэта-героя и с окружавшими».

«...берёшь любой том Александра Сергеевича, стихи ли, прозу, письма, статьи и понимаешь: на Парнасе это вершина, до которой не поднялся ещё никто».

«В моей жизни это была первая книга, написанная о детях, но в которой дети вели себя не по-детски, не дурацки-наивно».

«Стихи звучали странно и завораживающе. В них не было смысла, того здравого смысла, который мы привыкли ставить во главу угла. Но был другой, таинственный смысл, летящий навстречу музыке и небывалой свободе».

Это книга о том, как из повторяющихся стратегий выбрать свою уникальную, из всех возможностей — наиболее реальные, а самого себя сделать активным игроком, а не пассивным фланёром.

Знаковая для всего творчества писателя фраза «Единственно настоящая роскошь — роскошь человеческого общения» позволяет моментально узнавать единомышленников.

На основе рубрики «Книга-судьба» и книг, уже представленных в ней, в центре Екатеринбурга открылась выставка.

У Леонида Пантелеева такой разговорный стиль письма, будто он не пишет, а выступает перед людьми, рассказывает.

Предназначение этой книги — открыть современному человеку сокрытое, веками накопленное богатство иконописи, показать весь сонм русских святых, а через их жития рассказать об истории Русской православной церкви и России.

«Хотите, я вам что-то скажу? Мы с вами всё ещё живём в глухом средневековье. У нас до сих пор тянется тёмное, глухое средневековье»

«Что бы ни происходило вокруг романа, это не отменяет подвига молодогвардейцев. Мечтаю, что когда-нибудь переиздадут роман в самой первой редакции, 1947 года, без «партийного руководства».

Бывают в жизни такие моменты, что кажется — всё валится из рук. В такие моменты так важно, чтобы у тебя в руках оказалась сильная книга. Книга, которая продемонстрирует тебе мир в новом свете, откроет новые возможности и задаст тебе вопросы, в поисках ответов на которые не страшно пройти весь жизненный путь.

«В этой книге воплотилась любовь моя к двум великим и многогранным писателям, жившим в разные эпохи. И тот, и другой внесли огромный вклад в мировую литературу и культуру. Каждый — по-своему».

«По примеру тимуровцев наши ребята реально помогают ветеранам: складывали дрова в поленницы, чистили снег, приносили (привозили на санках) воду, помогали копать картошку, пололи грядки… Всё, как в любимой книге!»

Автор — американский учёный, специалист в области теоретической физики — рассуждает о темах, которые мучают уже не одно поколение учёных и мечтателей: ​магнитная левитация, невидимость, телепортация. Митио Каку не только объясняет многие знакомые нам явления, но и показывает, что всё, о чём сейчас фантазируют многие кинорежиссёры, скоро может стать реальностью.

Человек, потерявший зрение на войне, не сдался на милость увечья. Поэзия была его способом выстоять самому и помочь выстоять другим.

Ахматова жила во дворце, но в такой нищете, что не позавидуешь. Единственное — она словно и не замечала этого. Была всегда «над бытом».

Открытый случайно в довольно сознательном возрасте роман дал не знания, а познание жизни.

Юрий Эммануилович Соркин был известным краеведом, историком медицины, а главное — был врачом-хирургом, онкологом, кандидатом медицинских наук.

Гений, она словно и дышала-то только поэзией. Зато к быту была трагически не приспособлена. По всему по этому нигде не чувствовала себя дома — ни в России, ни в эмиграции.

— Для меня главной книгой жизни стала «НЕИЗВЕСТНЫЙ УРАЛМАШ» (История и судьбы). Авторы Сергей Агеев и Юрий Бриль. Издана она в Екатеринбурге в 2003 году.

— «Первоклассница» Евгения Шварца, книга моей старшей сестры, изданная явно после выхода нашумевшего в 1947-м и мгновенно полюбившегося всем фильма, была иллюстрирована кадрами из него — может, потому и заинтересовала.

— Надеюсь, в Пушкинский день, который Россия отмечает сегодня, мне будет позволено сделать небольшое отступление от правил рубрики «Книга-судьба»? Решительно не могу говорить об единственной книге, будучи связанной с первым поэтом России вот уже больше 20 лет в общей сложности - сначала в Пушкинском обществе Первоуральска, сейчас в Пушкинском клубе Екатеринбурга.

— Книга Чингиза Айтматова «Плаха» вышла в свет, когда мне было всего три года, и тогда наделала много шума. Как сказали бы сейчас, моментально стала бестселлером.

— Дедушка рассказал мне про интересную рубрику в «Областной газете» «Книга-судьба». И спросил, какая у меня книга «самая-самая»? У меня таких несколько. Но на первом месте — «Приключения барона Мюнхгаузена», автор Рудольф Распэ. Недавно мы читали её в классе на немецком языке, так как наша школа с немецким уклоном.

Разве мог я тогда предугадать, что через шесть лет, уйдя в армию, сам не раз буду спускаться в трюм десятого отсека атомной подводной лодки.

— Впервые я прочёл «Чёрное море» Паустовского ещё до войны. Несколько дней был под впечатлением. Написано так, словно писатель разговаривал со мной, мальчишкой — доверительно, не торопясь. Чтобы всё было понятно.

… Спустя несколько лет, уже в старшей школе, мне в руки попала книга музы блокадного Ленинграда, поэтессы Ольги Берггольц «Запретный дневник». Я начала читать, и… И вот тогда не смогла сдержать слёз. Я уже понимала, что иногда даже взрослые люди плачут, потому что слишком сильно болит душа.

«Тимур мне показался уж слишком хорошим мальчиком. В моём детстве мне такие не встречались, больше попадались хулиганы типа Квакина».

«Книга Раисы Лукашевой «Русское кружево» круто изменила мою судьбу. Получила я её в 1999 году в качестве приза за участие в конкурсе «Творчество педагогов района». Не поверила своим глазам! Неужели сбудется моя мечта? Мечта детства и всей моей сознательной жизни? Мне было уже 53 года. И, казалось, учиться уже поздно. Но книга, о которой я даже мечтать не могла, была в моих руках».

«Нет, это был не учебник с казённой и пресной манерой изложения; критик заявлял позицию, заведомо не совпадающую с общим мнением (а совпадала бы — так зачем и писать), но был неколебимо убеждён в своей правоте».

Этот роман нужно возвращать современному читателю. Почему? Олеша пишет о том, что неистребимо в человеческой природе: гордыня движет помыслами человека, а вместе ней бредут по обе стороны поступков и мыслей ревность и зависть.

Несмотря на обстоятельства судьбы, повести Голицына очень светлые. Главный герой – человек, немного оторванный от действительности, но любящий детей и приключения.

К сожалению, наибольшее развитие ТРИЗ получила не у нас, а в США, где переиздаются книги Альтшуллера, на основе его теории создана интеллектуальная программа для компьютеров

В этих книгах, под одинаковыми обложками, собраны очерки о людях, дважды удостоенных звания Героя Советского Союза: о лётчиках, моряках, пехотинцах, танкистах, артиллеристах, партизанах… Ценность этого двухтомника была ещё и в том, что очерки написаны известными, талантливыми писателями и журналистами. Борис Полевой, Тимур Гайдар, Сергей Борзенко, Пётр Вершигора…

«…Весной 1964 года случай подарил мне встречу с кумиром. Я работал тогда в газете «Вечерний Свердловск» и однажды встретил Булата в коридоре редакции, в Доме печати, что на углу Ленина-Тургенева».

Корреспондент «Литературной газеты», Евгений Богат писал не только газетные очерки, но и книги. Он писал о людях, ограниченных в здоровье, и это были замечательные примеры стойкости духа.

«Да, Эренбург известен и в другом качестве — как автор знаменитой в годы войны статьи «Убей немца!» в «Правде», автор репортажей с Нюрнбергского процесса. Но мне он интересен и дорог именно своими очерками о деятелях культуры».

«Какая молодец мама, что написала книгу воспоминаний для последующих поколений нашей семьи! Кстати, всем советую писать свои родословные. Пока не поздно. Иначе так может случиться, что однажды уже невозможно будет вспомнить о своих предках, восстановить судьбу семьи…»

«Перебирая накануне своего 90-летия всю свою большую жизнь, снова и снова убеждаюсь: в тех условиях, что выпали мне, жизнь могла оказаться предельно короткой, если бы… не роман Даниэля Дефо».

«Первые несколько страниц «Двух капитанов» разочаровали: где капитаны? Где море? Где пираты? Но я была упорна и продиралась сквозь взрослую прозу. Я нутром чуяла, что оно того стоит, что это хорошая книга».

«Страницы памяти» – не просто перечисление славных имён земляков. О каждом – очерк, позволяющий, надеюсь, представить Человека и Обстоятельства.

«Лосский через свои размышления о профессии благословил меня на сцену»

То, что вы прочтёте, поразит — и бездна информации, и ненавязчивый указатель — куда идти, в каком направлении развиваться.

Каждый положительный герой бажовских сказов – труженик. А вот лентяев, жадных, трусливых «тайная сила» писателя не выносит.

Замечательный артист, который отчаянно веселит зрителей в «Бриллиантовой руке», в цирковых телетрансляциях, пережил войну, ленинградскую блокаду, был разведчиком, дважды мог погибнуть… «Почти серьёзно» – что-то вроде дневника воспоминаний, в которых Юрий Никулин абсолютно честен и абсолютно позитивен.

Даже в названиях саг очеловечен тот мир, который мы не всегда замечаем. В обычном нашем восприятии он – только фон для человека, только его окружение. Но только ли?

Книга сегодня не менее актуальна в мире, чем когда-то в отдельно взятой Америке.

По весенней распутице, среди оттаявших болот, без продовольствия, без достаточного количества боеприпасов, войска 2-й Ударной армии оттягивали на себя силы фашистов, спасая Ленинград от второго штурма, который город мог просто не выдержать…

В каждом из нас живёт чайка, и здорово, если ей удастся «встретиться» с Джонатаном. Джонатан учил, провоцировал, возвращал веру в себя, дарил удивительное, ни с чем не сравнимое чувство полёта.

Большинство людей рассказывают о книге-судьбе, которая пришла к ним в детские или юношеские годы. Сегодня - другая история.

Мандельштам и сегодня поэт недооценённый, непрочитанный. Жаль. У него каждое стихотворение – Поступок. Читаешь и понимаешь: с каждым стихотворением автор становился лучше.

Да, это повесть о реальном человеке — лётчике Алексее Маресьеве, но через его судьбу Б. Полевой рассказал о сотнях драматических судеб фронтовиков. Восемнадцать суток, упав вместе с подбитым самолётом, Алексей Маресьев без пищи, с перебитыми ногами полз к своим.

Это природоведческие рассказы – об удивительных привычках австралийских попугайчиков, о тайне ландыша, о том, почему лён цветёт только до полудня, какой цветок можно назвать героем, в чём секрет обыкновенного василька…

Книга познавательна и поучительна. Чего стоят страницы, посвящённые взаимоотношениям Жукова со Сталиным, а позже — с Хрущёвым!

Автор поэтапно прослеживает жизнь Тани Власенковой в сложное для нашей страны время: с дореволюционных лет до 1956 года. Книга — о творческом труде, научных изысканиях советской интеллигенции в годы сталинских репрессий, Великой Отечественной войны и послевоенные годы.

Сегодня, 14 апреля 2015 г., – 85 лет со дня смерти поэта.

Никакие достижения науки, никакая самая совершенная аппаратура не заменят чтения книг. Книги доставляют удовольствие, развивают чувство языка, заставляют думать над судьбой героев, а иногда — менять собственную жизнь.

Сам этот жанр — сага — очень ёмкий и впечатляющий. Хроника большой семьи на фоне истории страны. Можно считать, что у нас в России «Тихий Дон» — это «Сага о Мелеховых».

«По следам «Овода» – история знаменитого романа и его автора Этель Лилиан Войнич. Но в числе прочего в ней рассказывается об известном дипломате уроженце Урала Петре Павловиче Борисове: волею судеб он оказался первым советским человеком, кто в октябре 1955 года посетил в Америке автора «Овода».

«Я, можно сказать, начался или стартовал с «Туманности Андромеды» Ефремова. В 1957-м роман печатал журнал «Техника — молодёжи», и я был буквально потрясён. А тут первый спутник запустили! Заболел я тогда и космонавтикой, и смежной с ней астрономией. Неизлечимо захворал…»

«Именно там, в Париже Кортасара, стоя на мосту через Сену, я поняла главное: роман не просто о любви, а о том, что многие из нас, как и Тревелер, играют всю жизнь, так и не начиная жить».

«Перечитывая Даниэля Дефо, я убеждаюсь: книга актуальна и в наше время. Как много может человек! Выживать в любых условиях, не потерять себя как человека, извлекать прибыль из «нулевых обстоятельств». Как безграничны возможности, если только захотеть…»

В романе под буквой "Ф" упоминается капитан второго ранга Фисанович, командир подводной лодки «Малютка» М-172».

Кто не знает: это о поездке Житкова в Индию и про то, как он впервые увидел воочию — слон, экзотическое для нас животное-гигант, работает как переносчик тяжёлых грузов.

В книгу вошли воспоминания тех, кто знал и ценил Виктора Сербского, известного библиофила, собравшего крупнейшую в нашей стране поэтическую библиотеку.

Книга рассказывает о целой эпохе династии промышленников Демидовых, о появлении и развитии горнорудного дела на Урале, создании первых металлургических заводов. Неспроста сегодня управленческий округ, где располагались первые заводы, носит название — Горнозаводской.

«Я читал стихи Есенина на уроках литературы и вечерах, на берегах реки и спортплощадках, я повторял их, как молитву. Я вдохновенно убеждал сверстников, что не любить чарующие звуки есенинской лиры невозможно. А однажды узнал: стихи Есенина спасли жизнь многих людей…»

Гиперболы лишь подчёркивают правдивость повествования. Автор, проведя гениальные исторические параллели, остался актуальным и в наши дни.

Главная идея педагогики Макаренко — коллективное воспитание. И боролся Макаренко не только за воспитанников, но и против модной в 1920-е педологии. Это наука-антагонист педагогики. Главное в ней — психологическое тестирование и сортировка учащихся.

Смерть и улыбка. Свет и мрак. Всё так рядом. Так близко. Это и есть жизнь.

Какие необыкновенные слова: «зелёный дым», «юный лес» и особенно «дыхание весны»! Не приход весны, а именно дыхание. Как будто она живая. Её ещё нет, но она уже рядом, можно уловить её лёгкое, тёплое дыхание.

Наталия Терещенко, член Центрального совета Ассоциации космонавтики России, член Союза театральных деятелей РФ: «Может, оттого, что возраст совпадал — ощущения лирического героя и мои собственные были так близки, что я мгновенно выучила стихотворение «Паж» наизусть».

На фоне той чернухи, крови, насилия, что обрушивается на читателя со страниц многих современных книг, это чтение особенное. Сердечное, сентиментальное — в лучшем значении этого слова.

В «Письмах к сыну» Филипа Честерфилда отразилась давно ушедшая викторианская эпоха. Когда-то Вольтер называл эту книгу одной из лучших в воспитании молодёжи — сейчас в ней многое удивляет и умиляет. Так, в одном из писем граф на полном серьёзе сообщает: «Хорошие манеры располагают людей в твою пользу». Или возмущается: «Подумай только, какой стыд и срам: иметь такие возможности учиться и остаться невеждой!»

В книге воспоминаний Виктора Сытника много открытий для поклонников его таланта. К сожалению, он мало пишет о том, как сам шил костюмы для своих ролей и ролей своих коллег. А ведь он, наверное, единственный в России актёр, который был талантлив и в этом – сам придумывал и шил свои костюмы.

Уникальная книга. Алексей Игнатьев описал жизнь своей семьи: мужчины этого рода из поколения в поколение служили Отечеству. И самому молодому, тому, от чьего имени идёт повествование, достался излом истории, революция, новая страна, новая власть, новая идеология… Казалось бы, он должен был оставить службу после таких потрясений, но нет. Он всё так же служит своему Отечеству, своей родине. Страна держалась вот на таких людях. И держится.

Лев Струин, член ракетно-космической ассоциации ветеранов Свердловской области: «Роман произвёл колоссальное впечатление. Изумляла, конечно, и личность главного персонажа: талантливый русский инженер одержим идеей мирового господства… Но ещё больше потряс воображение созданный Гариным гиперболоид».

Уже третий(!) собеседник в нашей рубрике рассказывает о романе Николая Островского как о судьбоносной книге в своей жизни. Вот вам и «советская литература», задним числом обвинённая доброхотами в повышенной идеологичности и отсутствии литературных достоинств.

Это далеко не лучшее сочинение Гумилёва, историк найдёт в ней множество неточностей, передержек. Зато она читалась на одном дыхании. Сложная теория этногенеза изложена лаконично и просто. На нескольких страницах Гумилёв сумел нарисовать широкую историческую панораму: от границ Римской империи до Китая.

Елизавета Клюшникова — собиратель уральского песенного фольклора. Увлеклась им в детстве, с песен бабушки. А дальше это стало её судьбой. В частности, благодаря Е. Клюшниковой остались в уральском фольклоре народные песни о декабристах — она их записала. Но Елизавета Петровна и сама складывала песни.

В легко произносимых и мгновенно запоминаемых стихах столько юмора, каламбуров, невероятной игры словами! Многое не осознавалось – но просто запоминалось, впитывалось…

Книгу эту с очень сложным названием и с дублем названия на латыни и на французском автор не увидел. Хотя мечтал о ней всю свою короткую, но яркую жизнь.

В основу повестей Боголюбова легли материалы следственного дела, которое писатель обнаружил в Государственном архиве Свердловской области, а ещё — уральские предания. В книге оживает жизнь Сылвы и Сылвинского казённого завода в XVIII-XIX веках.

«За время после войны столько народу выросло в кабинетах, которые ни Шукшина не читали, ни его героев не любили. А им, этим героям, по кабинетам ходить — душу терзать».

Наталья Паэгле, член Союза журналистов России: «Встреча с книгой, которая стала настольной на всю оставшуюся жизнь, оказалась неожиданной, совершенно невероятной».

Многое там перекликалось с тем бытом, в которым мы жили в послевоенные годы. Бедность, стремление пробиться, необходимость бороться и добиваться.

Книга Стругацких предупреждала о том, что произойдёт с людьми, если они начнут превращаться в членов общества потребления! В гениев-потребителей! А теперь оглянитесь вокруг. Слышите, как высокий чиновник от образования говорит, что его цель — воспитание «квалифицированных потребителей»? Куда вас зовёт реклама?

Чем был примечателен этот десятитомник – о какой бы отрасли знаний ни шла речь, непременно обращалось внимание на личность и судьбу тех, кто в той или иной сфере многого добился и тем самым себя осуществил.

В романе Ариадны Борисовой начинается всё с романтической истории русской девушки-сироты Марии и еврейского парня Хаима. Его родители против женитьбы на иноверке. Влюблённым кажется, что горше этого ничего в мире нет… Как они ошибались!

Р.Фостер говорит в своей книге об обновлении производства. Но его метод универсален, какую проблему ни возьми: от производства — до политики, от карьеры отдельно взятого человека — до стратегии нововведений или успехов общественной жизни.

На несколько лет родительский подарок стал открытием мира. «Морозко» – сборник сказок и сказов, загадок-отгадок, стихов и пословиц. Всё - о зиме.

Фёдоров-Давыдов участвовал в раскопках памятников средневековых кочевников, объехал многие музеи, где хранились коллекции кочевнических древностей. И как же увлекательно рассказал он о тюркских кочевниках, их городах, их быте!

«Жизнь моя…» – о непобедной стороне Великой Отечественной войны. В книге со­единены художественное повествование и документальные свидетельства – приказы по советской армии, письма наших солдат и немецких… Даже для нас, ветеранов-фронтовиков, тут немало нового знания о войне – откровенного, честного.

Виктор Попов, кандидат педагогических наук, создатель филармонических авторских программ «Мой остров — гитара»: «Судьбоносными стали не одна, а несколько книг моего преподавателя в Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии доктора искусствоведения Абрама Акимовича Гозенпуда».

Вероника Белковская, народная артистка России, лауреат губернаторской премии за выдающиеся достижения в области литературы и искусства: «когда начала постигать, как буквы складываются в слова, то читать начала именно Гоголя. От простого к сложному».

Николай Предеин, скульптор и график, член Союза художников России, автор золотой статуэтки Российской оперной премии «Casta Diva»: «Каждая книга – для тебя, если она в тебе что-то меняет».

Сегодня «ОГ» открывает новую рубрику — «Книга-судьба». Каждый раз это будет монолог нашего земляка о книге, которая повлияла на его личную или профессиональную судьбу, создала (или изменила) его представления о мире.