Антон Шипулин в ожидании олимпийского выстрела

Это был самый ужасный день в его спортивной карьере. На Олимпийских играх в Ванкувере молодого, не имеющего большого опыта, Шипулина сразу поставили вместе с «мужиками» в эстафету. Тогда, в кошмарном феврале 2010 года, зимняя сверхдержава не радовала своих болельщиков золотыми медалями. Пресса давила, зрители рвали и метали, на сборную лился поток оскорблений. И... Антон дрогнул. На своём этапе сильно отстал от соперников и рухнул, обессилевший, на финише. В итоге у всей четвёрки — только бронза, которая не стала золотом. От Президента — медаль ордена «За заслуги перед Отечеством», от болельщиков — негодование. Но прошло три года, и в 2013-м те же болельщики назвали его лучшим биатлонистом России.

—Антон, для того чтобы связать свою жизнь со спортом, вам случай был не нужен, не так ли? Ведь родители были тренерами.

—Да, родители у меня мастера спорта, были тренерами по лыжной подготовке в Тюмени. Так получилось, что уже в мои три-четыре года они брали меня с двумя сёстрами на сборы. Сначала мы просто были рядом с мамой и папой, а где-то в районе пяти-шести лет нас стали ставить на лыжи. Но потом у родителей пошёл переломный период, когда нужно было больше обеспечивать семью. А зарплаты были небольшими. Им пришлось уйти в другой вид деятельности, далёкий от спорта. Нас — меня, Настю и Аню — отдали маминой знакомой, тоже тренеру. Ну и лет до 14-ти я занимался лыжами.

—Но всё-таки это другой вид спорта. А как же биатлон?

—Однажды старшая сестра Настя (а она немного начинала заниматься биатлоном) пришла домой с винтовкой. У меня просто глаза загорелись. Пацан же! Два часа ждал, чтобы просто потрогать винтовку. А Настя подшучивала: мол, иди отсюда, маленький ещё, чтобы оружие в руки брать. Ну в итоге, конечно, разрешила подержать. И всё. На следующий день я закатил родителям истерику: хочу заниматься биатлоном!

—Здесь нужно пояснить нашим читателям, кто не в курсе. За словами «старшая сестра Настя» сейчас скрывается олимпийская чемпионка Анастасия Кузьмина. Так что в каком-то плане её ирония остаётся в силе: у младшего брата ещё нет олимпийского золота.

—Да, есть с кого брать пример! Я вообще всё делаю вслед за ней. Когда пришла пора поступать в вуз, пошёл по её стопам в Тюменский юридической институт МВД России.

—А почему не стали получать спортивную специальность?

—По этой линии идти не хотелось. На тот момент ещё было непонятно моё спортивное будущее, да и родители уговорили.

—Ну и как, полезным оказалось юридическое образование?

—У нас был один руководитель, который отвечал за спортсменов. Подходишь к нему, говоришь: «Ой, а можно мне побыстрее сдать, тут сборы, соревнования, поставьте просто так зачёты». А он принципиальный. Заставлял всё до последнего предмета сдавать, да ещё говорил, что мы ему потом спасибо скажем. Теперь я хочу сказать ему спасибо. Он научил нас понимать, что такое мотивация. Хочешь добиться чего-то (в нашем случае — быстрее сбежать из института на сборы) — учись. Лично про себя могу сказать, что первые два-три курса учился очень хорошо. Приезжал с тренировок — до трёх часов ночи лекции переписывал. По сути самой специальности — больше стал ориентироваться в юриспруденции. Считаю, что каждый человек должен разбираться в своих правах.

—Как в вашей жизни появился Екатеринбург?

—Кстати говоря, когда только начинал заниматься биатлоном, в Тюмени в моём возрасте это было невозможно, не брали. Поэтому тренировался и выступал за Ханты-Мансийск. Потом из-за института вернулся обратно. Ну, а на соревнованиях обратил на себя внимание известного тренера Владимира Михайловича Путрова. Он мне и предложил переехать в Екатеринбург в 2006 году.

С личным тренером Владимиром Путровым. Форма — курсанта школы милиции (Тюменского юридического института МВД России). Фото из личного архива.

—Что родители говорили? Не удерживали?

—Первое время ревновали. Но я уезжал «постепенно». Сначала каждый месяц наведывался. Потом, конечно, реже. Весь первый год они спрашивали: «Ну почему не Тюмень? Почему Екатеринбург? У тебя там ни родни, ни знакомых». Я ведь на самом деле приехал сюда совершенно один, из знакомых — только тренер. Года не прошло, как влюбился. Сам себе сказал, что хочу здесь жить. И сейчас родители ко мне приезжают гораздо чаще, чем я к ним.

—А тюменские спортивные начальники не спохватились, увидев, кого они потеряли?

—Мне предлагали перейти обратно в Тюмень. Более того, звали из других регионов, из нескольких.

—Из каких это?

—Не скажу! Это конфиденциальная информация. Предлагали условия в два раза лучше, чем в Екатеринбурге. И квартиры, и машины, и зарплаты — всё обещали. Но фактор своего города уже сформировался, и жизнь я хочу связать с Екатеринбургом.

—Тем не менее сейчас вы выступаете параллельным зачётом за Свердловскую область и Москву. Как это объяснить?

—Был такой момент в 2008/2009 году, когда в Екатеринбурге стало тяжело. Я зарплату целый год не получал. А надо было как-то жить. Поговорили с тренером и решили пойти на параллельный зачёт. Москва для меня — своеобразный подпорный вариант. Контракт со столицей заключён до 2014 года. Но всегда и всем я повторяю: мой город — Екатеринбург, славу я хочу принести именно ему.

—Параллельный зачёт иногда приводит к недоразумениям. Помните, как в конце этого сезона на одной из российских гонок вашу спортивную родину протитровали только как «Москва». Болельщики с Урала заметили и вознегодовали.

—Мне после первой гонки сообщили об этом. Отец лично подходил к комментаторам, разбирался. А что они могут поделать? Что в бумажке написано, то и говорили. Может быть, там такие правила между регионами, что какой-то из них всегда вперёд пишется. Для них это важная штука. Как бы то ни было, во время второй гонки ведущие уже уточняли: Москва и Екатеринбург. А вообще параллельный зачёт, да и переходы из области в область — это неизбежность, это нормально. И если в регионе, за который выступает спортсмен, всё плохо, куда ему деваться? Мне в этом плане повезло: сейчас для меня в Екатеринбурге созданы все условия.

—У вашей старшей сестры, о которой мы уже говорили, ситуация похлеще. Она перестала выступать за сборную России и Олимпиаду выиграла как гражданка Словакии. Как лично вы и ваши родители отнеслись к её поступку?

—Я не устаю повторять, отвечая на этот вопрос: лишь бы сестра была счастлива, лишь бы её всё устраивало. Многие её отговаривали, удерживали, родители не хотели отпускать. Я тогда сказал ей: «Настя, выбирай сама, если тебе там будет комфортно, я тебя поддержу». Сейчас она всем довольна.

—Ещё бы, Олимпийские игры с первой попытки выиграть.

—Я помню тот момент, когда сидели всей мужской сборной перед телевизором, и она выиграла у самой Нойнер (Магдалена Нойнер — выдающаяся немецкая биатлонистка, обладатель Кубка мира в олимпийском сезоне 2009/2010, — прим ред.), я просто кричал как ребёнок. Звоню родителям, а они в трубку рыдают. Я был рад, что не просто так она переехала в другую страну. И если честно, я думаю, что если бы не переехала, то и не победила бы.

С сестрой, олимпийской чемпионкой Анастасией Кузьминой. Фото из личного архива.

—А вот с этого места поподробнее...

—Иностранцы более раскованы. Они могут себе позволить, чтобы в месяце 15 дней проводить на сборах, 15 — дома. У нас с совдеповских времён 22 дня надо на сборе быть и только шесть-восемь — дома. Тренеры думают, что когда отпускают нас домой, мы тут отдыхаем.

—Можно же быть героем-одиночкой. Лидер женской команды Ольга Зайцева вроде бы по индивидуальному плану занимается.

—Ну не принято так у нас в целом. Мировоззрение другое. Хотя с другой стороны, в плане лично моей подготовки я поддерживаю эти идеи. Если бы мне сказали, что 15 дней — на сборе, 15 — дома, я бы не смог, наверное. Дома иногда столько всего разом наваливается, что с удовольствием снова на сбор уезжаю. Знаете, почему? Как ни парадоксально (смеётся), там можно выспаться, дома — нет.

—Зато с родными видеться можно чаще.

—Да, мы обычно с Настей завидуем нашей сестре Ане (Антон и Анна — двойняшки, — прим. ред.). Она всегда в России и рядом с родителями. А Аня, наоборот, нам завидует, говорит, что мы по разным странам путешествуем.

—Она не стала серьёзно заниматься спортом?

—До 14 лет занималась. Потом родители решили, что не надо мучить девочку. Да у неё и самой особого желания не было. Аня два образования получила, сейчас у неё семья и ребёнок. У Насти, кстати, тоже. В этом плане сёстры меня переплюнули. Очень своих племянников люблю, радуюсь, когда вместе собираемся.

—Наверное, это редко бывает?

—Конечно. И родители тогда радуются, смотрю, как они с внуками возятся... Вообще мама и папа всех нас поставили на ноги. Сами уже 25 лет вместе. У них такое взаимопонимание друг с другом! Никаких кумиров мне не надо — они и есть кумиры. Причём всегда такие честные, искренние. Иногда послушаешь, как общаются, удивляешься. Говорю: «Мам, пап, так уже не живут, как вы живёте».

—Сёстры уже порадовали родителей внуками, а как обстоят дела с личной жизнью у самого Антона Шипулина? Фраза: «Между девушками и биатлоном выбираю биатлон» принадлежит вам?

—Да, было такое. Года три назад, после Ванкувера. «Девушки, извините, меня интересует спорт», — как-то так звучало. Но это тогда. Сейчас у меня уже появилась девушка. Сама из Тюмени, живёт в Екатеринбурге.

—Переманили?

—Ага, переманил. Познакомились случайно. Ну, я о личной жизни не очень хочу рассказывать.

—В общем, вашим многочисленным поклонницам «ловить» нечего?

—Сейчас уже нечего (смеётся).

—Кстати, поклонниц и поклонников много? На улицах узнают?

—Честно? Многие говорят, что биатлонисты вообще в жизни не сильно похожи на самих себя с экрана. У нас зимний вид спорта, мы в шапках, костюмах. Ажиотажа нет, по сравнению с «летними» спортсменами. Но фанаты, которые всегда смотрят, конечно, узнают. В магазинах, в ресторанах, просто в общественных местах, однако не так часто. В кафешке, где мы сейчас сидим, не узнали.

—Назойливые или безбашенные бывают?

—Безбашенные бывают на соревнованиях. Особенно когда идёшь уставший после 20 километров. Без рук, без ног, а тебя атакуют. Некоторые названивают, написывают. Откуда-то номер телефона достают, и в два, в три часа ночи звонки... Это некрасиво, у человека должно быть личное пространство.

—Во время самих гонок случаются выходки со стороны фанатов?

—Бывало. В Ханты-Мансийске в этом году ехал на разминке и слышу — кричат на трассе: «Если сегодня не выиграешь, завтра лучше вообще не выходи на старт». Слава богу, такое случается редко. В основном, конечно, болельщики поддерживают. И что особенно приятно — в прошедшем сезоне на всех этапах Кубка мира видел флаг Екатеринбурга. Видимо, болельщики одни и те же ездили. Вот к таким с удовольствием сам подходил сфотографироваться. Когда на подиуме стоял, в их сторону букет кидал.

—На Олимпиаде в Сочи такие букеты от Шипулина увидим?

—У меня есть главная цель в жизни — стать олимпийским чемпионом.

—Чемпионом мира тоже не мешало бы, нет?

—Чемпионат мира, общий зачёт Кубка мира — всё важно, буду бороться, но прежде всего — Олимпиада.

—В Сочи очень сложная трасса...

—Она ужасная для меня. Самая сложная в биатлоне. Большинство спортсменов это признали. Некоторых на «скорой» увозили после падений. Я ещё, в отличие от маленьких спортсменов, например Евгения Устюгова (олимпийский чемпион Ванкувера, один из лидеров российской сборной, — прим. ред.), — более массивный, мне нравятся равнинные трассы, где нет крутых подъёмов и спусков, а там всё с точностью до наоборот. Но всё равно есть цель. Я должен стать олимпийским чемпионом.

—Предел мотивации существует? До скольки лет примерно думаете заниматься биатлоном?

—У каждого спортсмена по-своему. Некоторые до 40 лет дотягивают, но я, наверное, не такой. Как почувствую, что хватит, что старый, что добился своего, то закончу. Если осуществлю свою мечту в Сочи — может, это произойдёт быстрее.

—Тогда можно будет полностью посвятить себя фонду Шипулина. Кстати, как и зачем была создана эта организация?

—Это произошло после Олимпиады в Ванкувере. Я там заработал энную сумму денег. Ну и подумал часть средств передать в церковь, часть — в детские дома. Посоветовался с другом — решили просто так деньги не вручать, а что-нибудь купить и привезти самим. Купили несколько компьютеров. Как приехали в детский дом — у меня слёзы на глазах. Дети в рваных кроссовках, порваным мячом играют. Мне захотелось ещё поехать, с карточки денег снять, отдать директору на нужды. Ну и через пару дней решил создать фонд, чтобы там аккумулировались средства для нуждающихся. Со временем из такой социальной организации это дело превратилось в фонд поддержки спорта вообще. Помогаем детям, школьникам, которые начинают спортом заниматься. И мне нравится помогать. Чувствуешь, что это твоё детище маленькое.

—Есть и ещё одно детище — «Звёздный биатлон» в Екатеринбурге...

—А это мы захотели сделать что-нибудь фееричное — причём то, что можно проводить каждый год. Итог — в День города расстелили покрытие на площади 1905 года, позвали всех известных российских биатлонистов и устроили шоу.

—Будущее у него есть?

—Да, единственное — в олимпийский год может быть не до этого. Нет, не властям — тут как раз полный порядок. Я встречался с губернатором, со спортивными чиновниками области, финансовой проблемы не существует, все увидели, насколько идея себя оправдала, и с радостью готовы повторить. Проблема в спортсменах. Тренеры уже многим сказали: в олимпийский сезон (а он начинается сейчас, в мае) забудьте о шоу-гонках. Разговаривал с иностранцами: они тоже рады приехать в Екатеринбург, но через год. Понимаете, если я приглашу друзей-биатлонистов в наш город, а они потом Олимпиаду провалят — виновным окажусь я. А если не будет звёзд — не будет праздника.

—Знаю, что сейчас вы развиваете идею Екатеринбурга как города, который может принимать и регулярные международные соревнования. Неужели и чемпионат мира по биатлону нам по силам?

—Я говорил: если у нас построят хороший комплекс, как в Тюмени, почему бы и не проводить? Ну, чемпионат мира — на это, конечно, десятилетия нужны, но этапы Кубка мира — вполне. Я не говорю, что это получится через два года, через пять лет, но нужно стремиться. Было бы желание, всё возможно. У меня это желание есть.

Фото Станислава Савина.