Нашей читательнице из посёлка Цементный исполняется 102 года
15 ноября 2012, 19:11
![В «Областной газете» Александра Алексеевна больше всего любит читать статьи про сельскую крестьянскую жизнь, о которой она мечтала весь свой век. Фото Александра Зайцева.](/media/article_photos/a350d80cb542566deafc54ce3d88a2e30b7e8a0e3b0a5d8be0c462fb.jpg.550x370_q85_crop-center.jpg)
В «Областной газете» Александра Алексеевна больше всего любит читать статьи про сельскую крестьянскую жизнь, о которой она мечтала весь свой век. Фото Александра Зайцева.
Прочитывать «Областную газету» от корки до корки Александре Алексеевне Акуловой, нашей подписчице из посёлка Цементного Невьянского района, с некоторых пор стало тяжело — зрение не то. Поэтому она начинает с анонсов — колонки на первой полосе, и выбирает статьи, рассказывающие о жизни села. «Очень люблю деревню, — вздыхает, — коровушек люблю. Да не дали мне в деревне пожить…»
Как нравилось
Хозяйство у Акуловых было покрупнее иных в селе Киприно, куда Сашу восемнадцатилетней девчонкой привёз молодой муж: полный двор скота, четыре лошади с жеребятами, кони. И сама знавшая крестьянскую жизнь, она, войдя в большую семью, дивилась, глядя, как «
— Если мужик неделю рубаху не сменит, так она под рукавами, когда высохнет, делалась хрупкая и ломалась. Вот до чего просаливалась от пота.
Женщинам тоже дел хватало: такую семьищу кормить, обстирывать, за огородом ухаживать, два дома содержать в порядке… Александра была среди снох младшей. Может, по молодости она
Сашино счастье, умноженное в один прекрасный день рождением сына Васеньки, продлилось три года. И, напуганное последовавшими страшными событиями, убежало, видно, так далеко, что навек забыло обратную дорогу. Беда подкатила к акуловскому подворью на подводах с красными флагами, имя ей было — коллективизация. За несколько часов стараниями комиссаров и
В селе Багаряк, в обрывистом речном берегу и сейчас видны следы землянок, вырытых в
— Помню, — рассказывает Александра Алексеевна, — номер нашей землянки был 48. И ютились мы в ней всей семьёй — пятнадцать человек. В первый год хотя бы хлеб давали, а детям и молоко, но потом, помню, карточки получим, а отоварить нечем — нету хлебушка. Мол, руда тамошняя стала не нужна. Мы добывали её из глубоких колодцев, которые сами рыли.
Была она качественная, но россыпная. За то и сняли с нас продовольствие, голодом работали. Три года эта каторга продолжалась. Там мы потеряли нашего Васеньку — застудился в землянке и умер.
Потом Акуловых отправили в Нижний Тагил, на Высокогорский рудник. Здесь Александра с мужем прожили в холодном бараке семнадцать лет, нажили троих детей. Пахали в шахте на износ, но хотя бы пухнуть с голода уже не приходилось.
— Хлеб ели досыта, — вспоминает она, — восемьсот граммов полагалось в день на взрослого, четыреста — на ребёнка.
— Я за своих детей никогда не краснела: ни на улице, ни в школе, нигде, — говорит. — Старший сынок пятьдесят лет трудился рентгенологом в больнице, дочь Галя — воспитателем в детском саду. Радовали меня всю жизнь, а досадили только раз — тем, что оба рано умерли.
Одна сейчас опора и надежда у пенсионерки Акуловой — младший сын Александр, врач. Живёт, правда, далековато — в Новосибирске, но если мама чувствует себя неважно, то полторы тысячи километров за расстояние не считает, тут же приезжает. В мамином возрасте со здоровьем шутить нельзя: на днях, 19 ноября, Александре Акуловой исполнится 102 года.
Не стала я, удивившись опрятности её одинокого жилья, задавать хозяйке банальный вопрос про «секреты долголетия». А она, между прочим, сама готовит еду, моет посуду, себя нормально обихаживает. Только в магазине, куда, признаётся, сходила бы очень охотно, три года уже не бывала (с покупками и мытьём полов помогает сотрудница социальной службы). Откуда человеку, действительно, знать промысел судьбы? И для Александры Алексеевны, конечно, загадка, почему судьба подарила ей такой долгий век, но не дала порадоваться жизни деревенской, крестьянской, тоже трудной, но с детства понятной и желанной. Только и радости — посмотреть по телевизору или в газете прочитать репортаж о сельском
Правда, горько бывает узнавать, что многие деревни пустеют и умирают. Александра Алексеевна при этом думает: «Было у моего свёкра четыре сына и два зятя. У каждого из них тоже были сыновья. И у их сыновей родились сыновья. Вот сколько Акуловых могло бы трудиться на земле. Ох как жаль, что всё вышло не так»…